Лев Портной - Трепетные птички

— Не бойся! Все будет хорошо! — в ухо ему выкрикнула Величкина.

Она нащупала правой рукой кольцо, а левой придерживала ранец с запасным парашютом. Небо и земля кружились сумасшедшим калейдоскопом, несколько раз перед глазами мелькали чужие парашюты. Катя вырвала кольцо, и белая ткань вывалилась ей в руки. Она отбросила купол в сторону и выпустила солдата из своих объятий. Над ухом хлюпнуло, парашют раскрылся и наполнился воздухом. Величкина падала спиною на землю, зависший прямо над нею десантник стремительно удалялся. Она извернулась, расправила крылья и заложила широкий круг. Птенчик пролетел мимо нее, на запаске он спускался быстрее других парашютистов. Приземлившись, он плюхнулся на попу и остался сидеть, растерянный, точно так же, как несколько минут назад сидел на куполе товарища. Последний опустился неподалеку, погасил парашют и с кулаками бросился на Птенчика.

— Ты, что, чмошник, угробить меня захотел?!

Птенчик не защищался. Да и ударов не замечал. Он смотрел в небо и приговаривал:

— Ангел! Ангел! Ангелица!

Через поле мчались к ним клубы пыли.

— Вот тебе колобаху! — разгневанный товарищ заехал Птенчику по затылку.

— Ангелица! Ангелица!

— Вот тебе, гад!

Скрипнули тормоза, в поднявшейся пыли прорисовался «уазик». Из него выскочил круглолицый майор.

— Отставить! — выкрикнул он и ткнул пальцем в затевавшего драку. — Ты! Доложи, что произошло!

— Да тут… тут… товарищ майор… я, значит, лечу… а этот на купол мой приземлился и сидит там! Я, значит, вниз смотрю — сколько там до земли осталось! Осталось-то мало, а он все сидит! Я, значит, жду, что парашют-то закроется из-за этого, а он все не закрывается! А до земли совсем уже ничего осталось! Еще немного, думаю, и кранты — запаску открыть не успею!

— А он так и сидит?

— Так и сидит, товарищ майор! А мне что делать? Сразу запаску открыть, так она с основным куполом спутается, тогда точно — крандец! Я, значит, и жду, пока купол закроется! А он не закрывается! А этот гад с бабой своей уселся, и сидят, значит, как на завалинке!

— С какой бабой? — удивился майор.

— С голой!!! — выкрикнул солдат.

— Ангелица! Ангелица! — повторял Птенчик.

— Да вы что несете?! — взревел майор.

— С бабой он был! Честное слово, вот вам истинный крест, товарищ…

— Кто у вас выпускающий? — рявкнул офицер. — Прапорщик Попыхайло?

— Я!

Прапорщик, прыгавший последним, происшествия в воздухе не заметил. Но уже на земле, завидев штабной «уазик», поспешил к машине узнать причину появления высокого начальства на учебном поле.

Майор схватил прапорщика под локоть, отвел в сторону и прошипел:

— Ты что ж это, бляха-муха, говорил мне, поставок нет!

— Так и впрямь нету, Викторыч! — просипел прапорщик.

— Как нету, когда у тебя вон рядовые и те обдолбанные прыгают!

— Прекрати обращать внимание на людей! — раздался сердитый гогот Ансера.

— Почему? — Катя с сожалением отвернулась от увлекательного зрелища.

— О, священный Ибис! Откуда ты взялась такая наивная?! Они же нарочно могут тебя заманить!

— Зачем? — спросила Величкина.

Ансер разозлился.

— Немедленно лети за мной! — приказал гусь. — И больше не отставай.

Он захлопал крыльями и направился за стаей. У Величкиной возникло огромное желание плюнуть и лететь своей дорогой. Может быть, она спасла жизни тем ребятам. Бросившись к ним на выручку, она не думала о похвале, но уж того, чтобы ей грубил какой-то гусь, она не заслужила. Обида захлестнула сердце, на глаза навернулись слезы, и она не могла понять, какая сила заставила ее лететь следом за Ансером.

Они нагнали клин, и в адрес Величкиной посыпались новые упреки.

— Ансер, зачем ты погнался за этой безмозглой гусыней? — проворчал Файсер.

— Кто-то должен ее обучить, — ответил Ансер.

— Герой нашелся! — прогоготал Файсер. — В следующий раз из-за нее тебя подстрелит какой-нибудь охотник! На этом твои уроки и закончатся!

Только теперь Катя поняла, почему на нее рассердились гуси. Она взглянула исподтишка на Аактю и столкнулась с недовольным взглядом гусыни.

— Держись подальше от людей, если не хочешь, чтоб тебя зажарили с черносливом в заднице! — проворчала Аактя и отвернулась.

От стыда Кате хотелось броситься вниз и провалиться сквозь землю. Гуси летели вперед, скрашивая путешествие пустяшной болтовней. Птицы делали вид, что не замечают Величкину. Конечно, будь они и впрямь равнодушны к ней, Ансер не бросился бы спасать ее от парашютистов, под видом которых могли маскироваться птицеловы и охотники. Однако обида не становилась меньше.