Лев Портной - Трепетные птички

Под ними проплывал большой город. Величкина разглядела кремль, памятник Петру Великому и каменного динозавра. Гремела музыка, на привокзальной площади отмечалось какое-то торжество. Люди плясали, тщетно рвались вверх разноцветные шарики. Впрочем, среди них находились счастливчики: упущенные зазевавшимися малышами, эти шарики куда-то неслись по воле воздушной стихии.

— Это Тула, — промолвила Катя.

— Угу. И пусть ее, — ответил Ансер.

Когда стая оказалась над привокзальной площадью, Величкина разглядела, что праздник затеян по случаю открытия торгового центра. К своему изумлению, среди толпившихся на ступенях людей она заметила плешивого и бородача, похожего на Иисуса. Эти двое попались ей на глаза уже в третий раз.

— Как странно? — пробормотала Катя.

— Что? — спросил Ансер.

— Там два человека. За сегодняшний день я встречаю их в третий раз.

Ансер расхохотался. Его смех подхватила Аактя. Величкина растерялась.

— Глупости, — воскликнула гусыня. — Тебе это кажется.

— Да нет же, я уверена, — возразила Катя.

— Неужели ты в состоянии отличить одного человека от другого?! — спросил Ансер.

В его голосе было столько сарказма, что Величкина поневоле усомнилась в способности распознавать лица. Она оглядела площадь внизу и различила еще несколько дюжин мужчин, как две капли воды похожих на плешивого. Столько же было бородачей. А каждый пятый выглядел точной копией Андрюшки. Катя чуть не ринулась вниз, увидев Ирку Расплетину. Удержалась, потому что внизу расхаживала целая армия ирок расплетиных и ленок самойловых, да и настей хватало.

— Господи, да как же это? Что это такое? — изумилась Катя.

— Нашла из-за чего переживать! — воскликнул Ансер.

— Но я перестала различать людей по лицам? — ужаснулась Величкина.

— Не волнуйся, они отвечают взаимностью. Уверяю тебя, немного найдется людей, которые в состоянии отличить одного гуся от другого.

Вокзал остался позади. Впереди простирались луга, над которыми парили гигантские одуванчики. Зеленый кукурузник с молодцеватым стрекотом заходил на посадку. Под каждым одуванчиком болтался парашютист. Десантники выполняли учебные прыжки. С одним из них приключился конфуз. Неопытный парнишка, похожий на птенчика из-за худенькой шейки, не сумел сманеврировать и шлепнулся верхом на парашют сослуживца, прыгнувшего на три секунды раньше. Так они и летели к земле: десантник внизу крыл матом «соседа сверху» и грозился метнуть в недотепу стропорезом, если тот не спрыгнет с чужого купола; а растерявшийся Птенчик сидел, как малыш, плюхнувшийся на попу, хлопал круглыми от страха глазами и не знал, что делать. Его спутавшийся со стропами и свободными концами парашют валялся поперек чужого купола, как неприбранная простыня мифического великана.

Катя в спортивную бытность свою прыгала с парашютом и ситуацию оценила быстро. Она ушла в сторону от стаи. Ансер проводил ее изумленным взглядом. Величкина опустилась на парашют рядом с солдатиком, похожим на птенчика. Ткань, раздутая воздухом, оказалась твердой, как асфальт.

— Твою мать! — донесся снизу крик. — Да что там происходит?!

— Я все улажу, — ответила Величкина.

— Ни фига себе! Баба! Баба в небе! Откуда ты взялась?! Убирайтесь на хрен с моего парашюта! Убирайтесь к чертовой матери!

Катя окинула взглядом купол, который был раза в два больше ее квартирки на Старомарьинском шоссе. Она подошла к Птенчику и присела на корточки напротив него. Его глаза округлились от ужаса и изумления. Если бы не ремешки шлема, отвалилась бы челюсть. Величкина протянула руку и вытащила стропорез, закрепленный на ранце с запасным парашютом. Она перерезала стропы основного купола, выпрямилась и протянула солдату руку.

— Ну, вставай!

Парень послушался и поднялся на ноги. Катя с облегчением вздохнула. Она развернула его спиной к себе, обняла и подтолкнула к краю.

— Бежим! Бежим! Побежали!

Двигался он, как сомнамбула, но подчинялся без прекословия, и этого было достаточно. Катя столкнула солдатика с купола парашюта, и они в обнимку полетели вниз, кувыркаясь в воздухе.

— А-а-а-а-а! — заорал десантник.

Он затрепыхался, перепуганный настолько, что вряд ли самостоятельно раскрыл бы запасной парашют. Катя усилила хватку, чтобы ненароком не упустить парня. Близость сильного мужского тела отозвалась сладкой истомой. Величкина усмехнулась: паренек-то, конечно, не радовался ее объятиям. Это она чувствовала себя в безопасности, а он паниковал, сознавая лишь то, что камнем падает вниз.