Лев Портной - Трепетные птички

— Слушай ты, великий стратег, — услышал я голос Светы, — хватит издеваться! Ему надо помочь, пока эти костлявые твари за нас не взялись.

Девушка схватила обломок чьего-то ребра и огрела им по голове птеранодона, не ожидавшего нападения с другой стороны. Нам с Воронковым не оставалось ничего, как присоединиться к храброй Светлане и поспешить на помощь к поверженному Врагу. Впрочем, через несколько секунд он и сам встал на ноги, воспользовавшись тем, что безмозглые скелеты пережевали свиноконя.

Однако грандиозной битвы не вышло, потому что противник отступил без боя. На всякий случай мы вооружились чем смогли и выстроились полукругом, приготовившись отразить возможный новый натиск. Но скелеты доисторических животных толпились неподалеку стадом, признаков агрессивности в котором мы не усматривали. Адреналин кипел в наших жилах. Еще немного, и мы бы первыми бросились в атаку. Но неожиданно самый крупный из них скелет диплодока зашевелил челюстями, и мы услышали человеческую речь.

— На этот раз твоя взяла, — молвил он, обращаясь к Люциферу.

— Если помнишь, моя брала и в прошлые разы. И в следующий раз тоже моя возьмет, — ответил Сатана.

— Рано или поздно мы тебя вытесним, — произнес скелет, — и ты будешь вынужден уступить нам и вернуться к Нему.

— Он не примет меня, — ответил Люцифер.

— Примет, никуда Он не денется. И вообще ты слишком самонадеян, если веришь в свою самостоятельность. На самом деле Он просто использует тебя, ты нужен Ему таким — в качестве барьера.

— Это все чушь! — запальчиво выкрикнул Люцифер.

— Нет, не чушь, и ты прекрасно об этом знаешь. Просто Он не хочет, чтобы я подошел к Нему слишком близко. И все твое зло — это детские шалости, отдай мне эти души, пусть они узнают, что такое настоящее Зло.

При последних словах ужас овладел нами, и мы попятились, пытаясь укрыться за спиною нашего Врага.

— Ваше искупление грехов не более, чем самобичевание, — продолжал разглагольствовать скелет динозавра. — А разве можно самого себя наказать слишком строго?!

— Можно-можно! — заверил его Люцифер. — Хватит болтовни! Убирайся отсюда!

Он взмахнул руками и метнул молнии в стадо. Прогремел гром и на наших глазах недра Лидочки Воробушкиной растаяли, и мы вновь оказались в старом добром аду возле светящихся колодцев.

— Ничего не понимаю! — воскликнула Света. — Хаос, ад, — какие-то проблемы мировые! И ведь все это не более чем плод нашего воображения!

— В некотором смысле это так, — согласился Люцифер.

— Выходит, что твое жизненное пространство создано нами, — заключил я. — И если бы не мы, тебе просто негде было бы царствовать.

— Если бы не ваши проступки, — уточнил Сатана и с патетикой добавил: — Как видите, я принимаю на себя ваши грехи!

— Тоже мне страдалец нашелся! — усмехнулся я.

— Ладно, вы тут философствуйте, а мне пора, — раздался голос полтергейста Воронкова.

С этими словами он кинулся в колодец к своему телу.

— А я?! Как же я?! — завопил пьяный дух Искандурова. — Можно, я стану майором милиции…

— Нельзя! — строго ответил я, наблюдая, как погас столп света и исчез колодец, ведший к телу Воронкова, и в разные стороны расползлись его болотные змеи. — Ты останешься здесь. Дожидайся полтергейста Гошу, пока он умрет естественной смертью.

— А что толку? — приуныл пьяный дух Искандурова. — К тому же вдруг он попадет в рай…

— Боюсь, что не попадет, — тяжело вздохнул Люцифер. — Вот из-за чего я страдаю и чего не понимаю. Я только и занимаюсь тем, что показываю грешникам то зло, которое они сотворили, но пользы от этого — ни на грош. Чуть ли не каждый раз, как я отпускаю грешную душу, она, прожив новую земную жизнь, возвращается в ад.

— Ах ты, радетель наш, — съязвил я. — На грехи наши указать решил! А то мы сами про них не ведаем.

— Да я всегда… — хотел что-то сказать Люцифер, но Света перебила его.

— Иными словами, — произнесла она, — когда ты застал Адама и Еву, совокуплявшихся под кустами райского сада, то вместо того, чтобы, как и подобает воспитанному ангелу, деликатно отойти, оставаясь незамеченным, и где-нибудь в сторонке, соорудив крест, распяться на нем, приняв на себя всю мировую боль и муку, порожденную первородным грехом, ты включил огромный прожектор и направил целый столп света на пару влюбленных, чтобы вся аудитория увидела, как нехорошо то, чем они занимались.

— Ну… — замялся Люцифер.

— Ладно, хватит заниматься самокопанием. Нам пора возвращаться. Я боюсь, что мы погорячились, отпустив Воронкова первым. Как бы он со своей Леночкой не отключил анимаутер.