Владимир Мальцев - О том, что сильнее нас

– Я не уверен даже в том, что я сам правильно пойму…

– Но вам же с ними скучно будет?

– Отнюдь. Вроде бы я с молодняком прекрасно уживаюсь, никто не скучает. Недавно вот на одной чуть было даже не женился…

– Вы с ума сошли?

– То есть?

– Я могу понять, что девчонкам иногда интересно покрутить с кем-либо существенно старше. Но это же ненадолго. Чтобы жениться — с ума сойти нужно.

– Тогда смело считайте психом!

– Нет, не пущу я Настю.

– Вы правильная женщина, я бы на вашем месте — тоже не пустил!

А тут ещё и Машкина матушка на голову свалилась. За три дня до старта. Надумала в кои-то веки дочку с днём рождения лично поздравить, благо 18 цифра круглая, привезти ей в подарок тот выклянченный фотоаппарат, а заодно и со мной познакомиться. Машка, не будь дурой, фотоаппарат забрала, а развлекать матушку вместе с её очередным мужем-немцем меня и приспособила. Ух! Всю сознательную жизнь старался таких женщин обходить по дуге возможно большего радиуса. То есть, за три километра без бинокля видно, что стервь уникальная. Хотя — забавная, впрочем, для продвинутых стервей сие не удивительно. Машка, наверное, тоже такой станет. Задатки прямо-таки светятся, а проростки изо всех щелей лезут, не подумайте уж пошлого. Назад мадам отбыла в преизрядно расстроенных чувствах. Цирк, устроенный девицами, не мог не впечатлить рикошетом и её, а объяснять, что я знаю, в чём тут дело, мне категорически не хотелось… В общем, мадам вусмерть обиделась на дочку и отбыла обратно в страны заморские. Даже не попрощавшись.

– Владимир, а если я Настю отпущу — вы обещаете, что с ней ничего не случится?

– Могу пообещать, что живой назад привезу. В остальном — не сторож я. И не евнух в гареме.

– Этого — мало!

– Большего не будет.

– Ладно, если обещаете — отпущу.

– Если возьму. Из меня уже и вы нервов подёргали, и Машкина матушка добавила, о самих девчонках уж и не говорю, сами видели. Всерьёз думаю отменять затею.

– Да-а-а… Маша — это, конечно, нечто. Да и о матери её наслышана…

– Вот-вот.

Оставался нерешённым вопрос с ассистентами, они же тягловая сила. Пришлось, хоть и против моих правил оно, разрешить Вере своего знакомого пригласить. Без личного знакомства — никак не успевалось устроить. Вообще-то нельзя на подобное мероприятие, да ещё когда оно на грани провала, брать совсем левых. Но пришлось. И аукнулось.

Машка тем временем сговорилась с теми двумя фотографами, которым от ворот поворот дали, что они на то же самое болото своим ходом доберутся, а там уж она гарантирует и берёт на себя, что я их прощу и в команду возьму. Собственно, один из них и обмолвился ненароком. То есть — обмолвился сильно далеко и очень краем, но здесь только полный дурак не поймёт. Высказал я ему, что думаю. Получил в ответ обещание, что они поедут сами по себе, в другое место и на другой электричке. Я даже рассказал им, как на тот другой торфяник пройти. Фиг с ними.

Как и положено, маразм крепчал по экспоненте. В последний день, когда надо было собирать еду и проверять реквизит, девицы друг дружку подначили идти к ещё одному фотографу, с которым познакомились вчера в клубе, на съёмку лесбийской полупорнухи. Впрочем, уже в студии уразумев, что именно предлагается, дали задний ход. Устроил Машке бенц, пригрозив при следующем приколе отменить всё напрочь. Заодно припомнил ей и ту раскрывшуюся позавчера партизанщину с двумя подпольно приглашёнными. И вот тут… Вот тут Машка в панике и проговорилась. Что опять уболтала их ехать следующей электричкой, а там, как в детской сказке, искать наш лагерь по нацепленным на кусты обёрткам от жевательной резинки. Высказался, что раз так — хватит. Никуда не едем. Трубку бросил. Начал звонить остальным, чтобы дать отбой. Первой — Насте. Та, с присущим ей абсолютным пофигизмом, естественно, начала уговаривать ничего не отменять. Попутно проговорившись, что Вера не одного друга пригласила, а двух. Охренеть.

Через час все три девицы скулили у меня под дверью. Всё же — в гареме, даже в чисто фотографическом, должен быть выделенный евнух. Иначе удержать во послушании сразу трёх подначивающих друг дружку юных особ невозможно. Равно как и удержать суровость при истерике на три голоса.

Сдался. Чорт с вами. Поехали. Но на следующем фокусе — точно поворачиваю назад. С любой точки. Фотографию не гарантирую. Ничего не готово, нервы на исходе, настроения нет. Появится настроение — буду снимать, не появится — не буду. Никаких левых личностей. Никакого непослушания. Впредь — жёсткая дисциплина и никак иначе. А теперь — живо стереть со стола и с пола стёкшую с глаз тушь, вынести бычки и бутылки на помойку, и — до завтра. Чао.