Владимир Мальцев - О том, что сильнее нас

– Володь, я пьяная — абсолютно.

– С пятидесяти грамм?

– Володь, я не знаю с чего, но здесь — кайф. Можно летать.

– Никак убедилась наконец, что и без дури можно?

– Не-е-е-е-е, не понимаешь. Жаль, что поганок нету, я бы тебя заставила съесть.

– А вот с подобными предложениями, мадемуазель, — прошу пройти в индейскую национальную избу. Всего пять метров.

– А с какими ещё?

– Ну… Например, обратить внимание на то, что уже вечер, холод вполне собачий, можно и поближе привалиться…

– А что? Это — идея. Но имей в виду, продолжения не будет.

Странно, даже смешно, но продолжения действительно не получилось. Всё ограничилось тем, что пару часов мы увлечённо целовались, давать волю рукам тоже как бы не возбранялось, а вот дальше — стоп. Непонятный стоп, неестественный какой-то. Машка останавливает — а я не настаиваю. Она опять на целоваться — я с удовольствием. Никаких обид, никаких требований. Мне хотелось. Ей тоже. Спрятать этого нельзя. Но её просьбы остановиться – воспринимались не как обычная в подобных ситуациях игра, а всерьёз. Не вызывая возражений. Вдвойне странно — у обоих действительно был ломовой кайф на грани полёта. Это должно сближать. Не может не сближать! Такой полёт вдвоём — всегда ведёт в постель, не бывает иначе! А вот фиг. Совсем иное. В общем, мне до сих пор удивительно. Полны чудес торфяные болота. Странные вещи они иногда делают с человеком…

Назавтра — то же самое. Полёт через всё болото. Мы решили не выходить назад, а идти вперёд, пересечь весь массив и дойти до узкоколейки, обслуживающей торфоучасток. Неторопливо так, с рыбалкой, съёмками… Один ландшафт сменялся другим. То выгоревший сосняк, где не просто сосны стояли, а хвоя на них даже не обсыпалась… На ногах стояли! Торф между корней выгорел, а сами чуть тронутые огнём разлапистые корни были высвобождены. Стоит сосна на всех своих корнях, рукой берёшь, поднимаешь, потом ставишь обратно. Целый лес такой! А за ним — мелкий-мелкий карьер, воды в котором сантиметров пять всего, зато какие коряги! Металлом сверкающие, разлапистые, высотой по пояс, с одной на другую шагать можно! Дальше — зелёный участок, мохом, соснами и ягодой на бровках и с глубокой радужной водой в карьерах… Каждые двести метров — фотографировали, целовались, шли дальше, опять фотографировали, опять целовались…

Выйдя, наконец, к автобусной остановке — долго улыбались местным бабушкам, убеждавшим нас, что в такой обуви и в такой одежде, как у нас, в болото соваться нельзя. Пугавшим нас рассказами о другой такой же паре, два месяца назад попытавшейся пересечь массив приблизительно по нашему маршруту и бесследно исчезнувшей… Развлекавшим нас рассказами об ужасах, которые они видели в болотах сами во время своих кратких вылазок за клюквой… А мы улыбались — и хитро переглядывались. Ну зачем расстраивать этих бабушек рассказом о том, что сапоги болотные и штаны кирзовые мы сняли полчаса назад на узкоколейке да в рюкзаки и попрятали, сменив на шорты и туристские ботинки? Пусть бабушки тоже в чудеса верят. Другим способом не рассказать им про счастье полёта над болотами. Слов таких нет в великом и могучем…

– Володь, весной снова на болота поедем?

– Да можно бы.

– Я тоже хочу фотографировать, даже в колледже на специальность фотографа рекламы записалась, какой фотоаппарат мне к дню рождения у мамы выпрашивать?

– Пентакс-5N, разумеется, и для начала — обязательно объектив 28-70.

– Это как у тебя?

– Нет, у меня послабее машинка. Это у тебя мама достаточно богатая, а я сейчас на размен квартиры коплю, не могу себе позволить…

– А снимать кого будем?

– Сама себя ты не сможешь?

– Я уже месяц как протрясаю всех своих подруг и знакомых. Ещё двух нужно взять кроме меня. Выбираю как можно тщательнее.

– Я тоже подумал, что если ехать — ещё две нужны.

– Обеспечу! Хочешь посмеяться?

– Разумеется.

– Тут мои дедушка с бабушкой всё горят желанием с тобой познакомиться и всё приговаривают, что будут меня тебе в жёны впаривать.

– Фиг впарят.

– Да я и сама так думаю.

И вот так всю зиму. Продолжение, в общем. Вертится вокруг, строит кучу планов, но хоть какое-то сближение жёстко заблокировано. Впрочем — с моей стороны инициатива также отсутствует, для меня уже та поездка всё по местам расставила, дальше просто смотрю с интересом.

А интерес — вполне удовлетворялся. Абсолютно изумительными вывертами. К примеру, Машка начала приводить ко мне всех подружек, которые, по её мнению, хоть как-то тянули на роль натурщиц в болотном проекте. И как только я произносил заветные слова, что вот эта годится, — та мгновенно исчезала. Только на третьей, Оле, подруге Машки с детских времён, мне удалось выяснить, что это означает. Исключительно своеобразная форма ревности, оказывается. Стоило мне на ту Олю с интересом посмотреть, вовсе даже ничего не имея в виду, как Машка бросилась грудью на амбразуру. То есть, ровно на следующий день свела у Оли её любовника, посеяв тем смертельную вражду аж на целый год, зато гарантировав отсутствие её в том проекте. Интересная ревность, не правда ли?