Владимир Мальцев - О том, что сильнее нас

– В её двадцать два года?

– Ну да…

– Ни фига себе.

Всё равно не задумался. Только опять попросил Ленку познакомить меня с её матерью. Отказалась наотрез: «Знаешь, Володь, не время ещё. Странные у меня родственники. Полусумасшедшая у меня мама, не о чем вам будет с ней поговорить. Но она хоть понимает. А вот бабушке я до сих пор боюсь про тебя рассказывать. Не поймёт. И так я там меж двух огней. Мама и бабушка живут практически в соседних домах, а в последний раз напрямую разговаривали много лет назад, когда отец ещё жив был. Вот мне и приходится служить передаточным звеном, а также поддерживать расписание их поездок на дачу так, чтобы они там не пересеклись».

И вот ещё. Хоть ничего содержательного против второй Лены я и не усмотрел, но одно всё же кольнуло. Вегетарианка она. Уж как я старался насчёт плова, насчёт остального — не ест. Это не обида. Есть у меня недоверие к вегетарианцам. В особенности женского полу. Нормальных мужиков, которые вегетарианцы, я видел. Нормальных женщин — никогда. Если дама травоядная — вскрытие всегда показывает жгучие клубки комплексов. В целом оно понятно. Человек как биологический вид, он же хищник в чистом виде. Пасторальные картинки о том, как стадо первобытных людей на манер шимпанзе, которые, впрочем, тоже отнюдь не строгие вегетарианцы, копает корешки на лужайке, изобилующие в популярных книжках и школьных учебниках, — полная чушь и лажа и сосаны из пальца. Ни на одной стоянке древнее мезолита не было обнаружено следов собирательства и даже рыболовства. Только охота, и только на крупную дичь. Остальное появилось уже с развитием первобытной цивилизации, когда на охоту в нужных количествах людям просто перестало хватать времени. Так вот, перечёркивать биологию вида — занятие странное. Редко оно просто так возникает. А причиной чаще всего — психологические проблемы.

Наверное, именно в этот момент я и совершил самую главную ошибку. Слеп оказался аки крот. И глуп аки два ишака сразу. Вместо того чтобы прислушаться к звеневшим со всех сторон звоночкам о том, что не всё ладно в королевстве датском, провести разведку, выстроить оборону, а уже потом думать о дальнейшем — сголовой бросился в увлекавший нас поток. У меня был опыт приключений. И — любовь. У Ленки была жажда тех приключений. И – тоже любовь. Так в чём же дело? Мы — начали ездить. Всюду, куда могли дотянуться. Я помалу пытался осуществить все поездки, о которых она мечтала. Она — отвечала тем же. Ну какая женщина кроме неё, услышав, что возможно Интересное, но если ехать, то послезавтра, — тут же берет телефон, звонит на работу, которой она полгода добивалась и наконец устроилась, и объясняет, что её могут перетерпеть, а могут и выгнать, ей всё равно, но она при любом раскладе послезавтра уедет на месяц? Я отвечал тем же. Вопреки всем своим привычкам, всему своему опыту, мог по Ленкиному слову, что ей хочется на природу, плюнуть на все дела, за двадцать минут собрать рюкзаки, и через полчаса — мы ехали на электричке под сверкание очередной ярчайшей радуги. Радуги — сопровождали нас в каждой поездке. Всегда и везде. Нам удавалось почти всё. Нужны болотные сапоги Ленкиного размера, которые прекратили производить пять лет назад? Залезаю в Интернет, в свой арт-клуб, через час знакомлюсь там с дамой из Питера, муж которой работал на том заводе, где их когда-то выпускали, тот находит в подвалах последнюю пару, и она на следующий день привозит их нам в Москву. Для сложной экспедиции нужен ещё один попутчик с опытом не ниже моего? На следующий же день на нашей выставке к нам подходит путешественник, с которым мы были знакомы лет за двадцать до того, а потом жизнь нас растащила, также ищущий компанию для серьёзных вылазок. Словом — нам удавалось всё. И не было ни времени, ни желания на то, чтобы анализировать бытовые мелочи.

Параллельно мы устраивали выставки. То ли три, то ли четыре подряд. Тоже не без приключений. К примеру — висит себе наша выставка в районном ДК. Не просто так висит. Говорят, что в Москве мало галерей и они дороги? Чушь. Все выставки шли по нулевому варианту: за место не платим, денег с посетителей тоже не берём. Тогда в квартире как раз шла самая заключительная и самая грязная часть ремонта, так что картинки просто надо было удалить из дому. Визит в ближайший ДК — и через час лучший зал наш. Развесить — большая работа? Ерунда, добровольных ассистентов любое количество. Только вот висит себе выставка в ДК, а тут туда и звонят из префектуры. Толкуют, что завтра ДК посетит мэр и что все выставки, которые там развешены, надо немедленно демонтировать, а заместо их навешать всякого разного из запасников такой-то художественной галереи, принадлежащей родственнику префекта. Так вот оно и делается. Не Хрущёв — так Лужков. Наверное, гордиться надо, что даже во времена разгула демократии умудрились угодить выставкой под бульдозер. В общем, картинки надо срочно забирать, а вся квартира в краске. Смешно, но мы за час нашли в центре Москвы недавно открывшееся арт-кафе, как раз присматривающее материал для первой выставки, ещё за полчаса нашли ассистентов, и — всего полдня, а выставка уже на новом месте. Кстати, сто тридцать работ развесить, да аккуратно, да с табличками, да осветить ещё, если кто вдруг не знает, так это вовсе не хухры-мухры, а офигенный объём работы. Справлялись на лету.