Андреа Де Карло - О нас троих

— Наверно, это и не нравится Марко, — сказал я.

— Так я же сам за него все делаю, — сказал Сеттимио, почти такой же возбужденный, каким я его помнил. — Будь спокоен, ему-то ручки пачкать не приходится.

Он встал, пошел вниз, открыл холодильник; судя по тому, как он ругался, еда у них кончилась.

У меня мелькнула мысль спрыгнуть с катера в море, пока он не вернулся, но встать не вышло, я просто прилип к кожзаменителю.

Сеттимио вернулся, с пустыми руками.

— Я ведь не умру, если Марко не снимет новый фильм, — сказал он. — У меня проектов — куча, только выбирай. Три фильма в работе, до Рождества. Потом, знаешь мини-сериалы на РАИ-2? [37] РАИ-2 (RAI-2 — итал.) — государственный телеканал в Италии. Тот, на который делают главную ставку этой осенью, тоже я сделал. Говорю тебе для примера.

— Тогда в чем проблема? — спросил я.

— Я ради Марко стараюсь, — сказал он. — Может, ему и правда никто не нужен и ничто не нужно, но если он не будет снимать фильмы, то совсем чокнется. Мать твою, ты знаешь его как никто и сам должен понимать.

— Положим, но ведь это его дело? — сказал я, задыхаясь в душной тени синтетического тента кокпита.

— Марко совсем плохо, — сказал Сеттимио самым своим визгливым тоном. — У него такой голос был, когда мы последний раз говорили по телефону, что я испугался. А что он нес! Самоедство в чистом виде. Сам знаешь, что творилось когда-то с Марко, так вот: сейчас — в сто раз хуже. Единственный его шанс не загреметь в психушку — снять этот чертов фильм, что я ему и предлагаю.

— И что, предлагаешь чисто по дружбе? — сказал я. — Без всякого корыстного интереса?

— По дружбе и из корыстного интереса, одно другому не мешает, — сказал Сеттимио. — Марко профукивает свой талант, а я готов потратить на него деньги, потому что он великий режиссер. Все просто. Италия, знаете ли, изменилась, у нас много чего происходит. Ливио, да мы переплюнули Англию.

Я кивал головой, а сам вспоминал мерзкие физиономии политиков, которые видел по телевизору и в маминых газетах, когда приезжал в Милан в последний раз.

— Мне пора, — сказал я ему.

— Подожди, — неожиданно ответил он, задергавшись. — Так ты поможешь мне с Марко или нет? Ради него же.

— Что я должен делать? — спросил я, глядя, как Альдо Спарато опять показывает жестами, что хочет есть.

Сеттимио вскочил на ноги, нырнул в каюту и вернулся с кожаным «дипломатом», открыл его на столе кокпита. Вынул оттуда два конверта, один большой белый, другой поменьше, и протянул их мне.

— Просто отвези ему этот сценарий и объясни, что мы не просим его продать душу дьяволу или что еще. А здесь билет Маон-Барселона-Лондон-Барселона-Маон, с открытой датой, сам проставишь. Гостиницу в Лондоне я тебе закажу — скажи только, на какие числа. Я написал тебе все свои телефоны, звони откуда хочешь за мой счет.

— Ничего я ему объяснять не буду, — сказал я; тяжелый конверт оттягивал руку. — Просто отвезу — и все.

— Ладно, не объясняй, — сказал Сеттимио, внезапно повеселев. — Отдашь ему сценарий — и все. Понравится — отлично, нет — расстанемся друзьями, никто его не заставляет. Может, заодно случайно спасем ему жизнь.

Я прикрыл глаза: и мне не помешали бы темные очки, отгородиться от ультрафиолета — и не только.

В Лондоне Сеттимио на всякий случай забронировал мне мини-люкс в многоэтажной американской гостинице за Гайд-парком. Я расхаживал босиком по мраморному полу в ванной комнате, по паласу в прихожей и чувствовал себя весьма странно, одновременно переживая за Марко, испытывая чувство вины перед Флор, оставшейся на Менорке, и упиваясь тем, что мне опять доступны блага западной цивилизации. Все вокруг свидетельствовало о том, что из маргинала, торговавшего по мелочи наркотиками, Сеттимио превратился в важную персону, что меня поражало: я думал о том, что в нашей стране у него были для этого все предпосылки, в то время как мы с Мизией и Марко добровольно отправились в изгнание. Мне хотелось поговорить об этом с Мизией, именно с Мизией, не с Флор: я отдал бы что угодно за возможность позвонить ей с одного из понатыканных повсюду кнопочных телефонов, услышать, как она смеется, и узнать ее мнение.

Вместо этого я позвонил Марко, но по номеру, который дал Сеттимио, никто мне так и не ответил, так что, еще несколько раз попытавшись до него дозвониться, я отправился по записанному на том же листочке адресу, сжимая под мышкой толстый конверт Сеттимио, хотя так и не решил, передам его или нет.