Андреа Де Карло - О нас троих

Ладно, пора заканчивать письмо, я слишком долго держу лампу включенной, а ночью тоже надо соблюдать осторожность; и потом я вовсе не собирался портить тебе Новый год мрачными рассказами, я только хотел поздравить с праздниками, сказать, что люблю тебя; надеюсь, у тебя все в порядке и мы рано или поздно все же повидаемся, ведь если ничего не случится, рано или поздно я вернусь в Лондон, вот только отсниму побольше материала.

Пока.

P. S.

Если вдруг со мной все же что-то случится, то не мог бы ты передать Мизии и маленькому Ливио, что (зачеркнуто) и что я хотел им тоже написать, но не знал куда, вот и попросил тебя сказать им об этом?

Десятого февраля у меня родилась дочь. Я грунтовал холст размером метр двадцать на метр восемьдесят, и тут Паола в гостиной вскрикнула — истошно, но сдавленно, я бросился к ней. «Кажется, воды отошли», — сказала она. Мало что соображая, я стащил ее по лестнице вниз и усадил в машину, а когда мы уже отъехали, она стала говорить, что не хочет ехать в клинику моей бабушки, как было уговорено, и чтобы я отвез ее в ту клинику, где родились они с братом.

— Но мы же там наблюдались и все такое, неделями готовились, — сказал я ей, пытаясь проскользнуть между другими машинами, поглядывая на ее живот и одновременно утирая пот тыльной стороной руки.

— Не доверяю я им, — сказала Паола глухим голосом. — Это для чокнутых. Да и твоя бабушка немного чокнутая.

— Моя бабушка — потрясающий гинеколог, — сказал я, чуть не врезавшись в бок автобуса. — Если бы не она, я бы так и остался наполовину парализованным.

— Да, но я предпочитаю нормальных врачей, — Паола обхватила живот руками, тяжело дыша и сгибаясь в три погибели.

— Что значит — нормальных? — спросил я. — Нормальных — это которые привяжут тебя к железной кровати, как в морге, чтобы ты рожала лежа?

— Что ты об этом знаешь? — рявкнула она, уже не в состоянии говорить спокойно. — Ты же не женщина.

— Но я слышал об этом от женщин, — ответил я.

— Не от тех, значит, — сказала Паола, откидываясь на спинку сиденья.

Я был просто потрясен, обнаружив в такой ответственный для нас момент, насколько же мы с Паолой не совпадаем; от непонимания, что обо всем этом думать, в голове у меня все перепуталось.

— Нельзя же просто заявиться в клинику, вот так, без предупреждения.

— Они предупреждены, — сказала Паола, хватая ртом воздух; колени у нее дрожали. — Весь последний месяц я ходила туда с мамой. Она тоже не доверяет твоей бабушке.

Такого рода сюрпризы всегда действовали на меня разрушительно, у меня в голове не укладывалось, как это кто-то из близких может думать или делать что-то такое, о чем ты даже не подозреваешь, скрывая от тебя. Меня словно током ударило: я дергал руль то в одну, то в другую сторону, включал не те скорости и, когда не надо, жал на газ; просто чудо, что мы не врезались в другую машину или в тротуар и никого не задавили.

— Отвези меня в нормальную клинику, — снова сказала Паола, и еще несколько раз это повторила, волнуясь, задыхаясь и цепляясь за спинку сиденья, так что я, как бешеный, вклинился между другими машинами и помчался, куда она хотела; смешно даже сравнивать с тем, как я гонял в свое время на своем старом «пятисотом», однако не прошло и восьми минут, как мы были у ее клиники.

Я помог ей подняться по ступенькам и пройти через холл, и дальше все пошло хуже некуда, потому что охранник, медсестра и молодой врач смотрели на нас без всякого интереса, мне же казалось, что Паола вот-вот родит, и живот у нее — я смотрел сбоку — был просто невероятных размеров, я с трудом поддерживал ее, одновременно пытаясь понять, куда идти; тут-то я и закричал: «Кто-нибудь нам поможет, а?» — и голос-мегафон, про который я уже говорил, здесь, в холле с гладким мрамором и колоннами, гремел по-страшному. А Паола — нет бы хоть в этом меня поддержать! — наоборот, меня одергивала: «не кричи» да «перестань», и упиралась, не хотела идти дальше, всем своим видом показывая, что она тут ни при чем, так что когда из дальнего коридора наконец-то выглянули две медсестры, я был уже совсем на взводе.

— Да, все понятно, муниципальная больница! Поэтому вы как мухи сонные? — завопил я.

Паола больно ущипнула меня за руку; никогда еще за все то время, что мы жили вместе, она не смотрела на меня таким чужим взглядом. У заведующего отделением этажом выше, к которому она тайком ходила весь последний месяц, была на редкость мерзкая физиономия, он был похож на равнодушно-злобного добермана.