Валерий Карышев - Москва тюремная

(... )

Деяния гр. Станпаковой Н. Н. имеют все признаки преступления, предусмотренного ст. 106 УК РФ.

Прокурор Измайловской межрайонной прокуратуры советник юстиции Кравченко Н. А. (подпись)

За свою жизнь в милицию Наташа попадала лишь однажды в родном городке, когда базарные тетки натравили на нее долговязого сержанта. С тех пор Станпакова боялась милицию и, попав сперва в камеру ИВС, а затем — в кабинет следователя, приготовилась к самому худшему.

Впрочем, ничего страшного с ней не произошло. Задержанную не били, не пытали, на нее даже не кричали, хотя в глазах милиционеров читалось очевидное презрение.

— Ну и зачем же ты это сделала? — стыдил ее следователь, пожилой мужчина с красными от бессонницы глазами. — Твой ведь ребенок, живой человек... Как только у тебя рука поднялась?

— А кормить этого человека ты будешь, что ли? — неожиданно даже для себя вызверилась роженица. — Одевать, ухаживать... Да и не хотела я его — понимаете, не хотела? Его ненавижу! — Конечно же, под «ним» подразумевался несостоявшийся отец. — И сына от него не хочу!

— А аборт почему не сделала? — укорял следователь.

— Да так, долго рассказывать...

— Вот теперь и расскажешь. Короче, давай по порядку: фамилия, имя, отчество, год рождения, место рождения, у кого в Москве жила...

— А адвоката мне дадут? — осведомилась Наташа, вспомнив фильм «Бригада».

— Закон предоставляет любому право на защиту. Даже если у вас нет средств оплатить защитника, таковой вам все равно будет предоставлен из городской коллегии адвокатов, — официальным голосом сообщил следователь, непонятно почему перейдя на «вы» и, разложив перед собой чистые листки протокола, вздохнул: — Итак, слушаю...

В изоляторе временного содержания Наташа Станпакова провела три дня. За это время ей не только предъявили официальное обвинение по 106-й статье Уголовного кодекса, но и нашли адвоката: по закону, окончательное обвинение можно предъявлять лишь в присутствии защиты.

Станпакова и не думала препираться, выкручиваться, не думала что-нибудь отрицать: вина была ясной, как божий день. Она честно отвечала на все вопросы и лишь в конце попросила, чтобы «Леху из Питера», фамилию которого она так и не смогла вспомнить, отыскали и также привлекли к уголовной ответственности как соучастника.

— К сожалению, это невозможно, — вздохнул защитник. — В убийстве новорожденного обвиняетесь лишь вы...

Адвокат понравился Наташе с первого взгляда: молодой, высокий, с густой шевелюрой соломенных волос, в строгом пиджаке, белоснежной рубашке и при галстуке. И плюс ко всему — сотовый телефон из кармана торчит! Не Саша Белый, конечно, но ничем не хуже. А какой культурный, какой обходительный!

— Если хотите, могу сообщить вашим родителям, — предложил он.

— Что сообщить? — не поняла девушка.

— Что вы под следствием.

— Ой, только не это!

— Почему?

Наташа не ответила и, выразительно взглянув на адвоката, как бы невзначай поправила шлейку бюстгальтера.

— Как знаете, — поджал губы защитник.

— Извините, а сколько мне дадут?

— Потолок — пять лет... Но будем сражаться. Извините, вы на учете у психиатра никогда не стояли? — неожиданно для собеседницы спросил он.

— Не-ет... — растерялась подследственная. — А что?

— Может быть, вы совершили убийство в состоянии психического расстройства или аффекта? Мне кажется, вас теперь может спасти только это, — категорично заявил защитник.

— Вы что — в психи хотите меня записать? — оскорбилась девушка.

— Какая разница, в кого! Во всяком случае, я настаиваю на проведении экспертизы — кстати, в случае убийства эта процедура необходима по закону. Так что?

— Делайте что хотите...

Экспертиза не помогла: психиатры признали Станпакову Н. Н. абсолютно вменяемой.

«Она отдавала себе отчет в содеянном, — пояснил эксперт. — К тому же налицо подготовка к совершению преступления».

Впрочем, о заключении экспертов сама Наташа узнала лишь спустя несколько дней после того, как сменила тесную камеру ИВС на более просторную «хату» женского следственного изолятора в московском микрорайоне «Текстильщики»; мера пресечения была изменена по решению суда...

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА:

Следственный изолятор № 6, известный в Москве как «Текстильщики» (названный так из-за близости к одноименной станции метрополитена) открыт в начале 1995 года и предназначен исключительно для содержания женского контингента. До 1995 года арестантки помещались на пятом этаже специально отведенного блока Бутырской тюрьмы. По статистике, женщины-подследственные составляли до 10% от общего количества заключенных, занимая от тридцати до пятидесяти камер из четыреста тридцати четырех, имеющихся в распоряжении администрации СИЗО № 2.