Тони Хендра - Отец Джо

Я всегда поражался тому, что отец Джо, ни разу не спавший ни с мужчиной, ни с женщиной, выбравший для себя затворничество еще в юношеском возрасте, имел такие познания в области, которую твердо поклялся не знать. По крайней мере, «не знать» в современном значении этого слова — не владеть никакими лабораторными данными и никаким практическим опытом. У него не было ни того, ни другого, и в то же время он знал. Ничто его не ужасало и не удивляло, он всегда схватывал самую суть и всегда давал дельный совет о том, как разрешить проблему. Что для меня оставалось загадкой. Старинное предписание «О чем проповедуешь, то и практикуй» он перевернул с ног на голову. Отец Джо проповедовал — и делал это блестяще — о том, что ни при каких обстоятельствах не мог практиковать.

В тот же день мы вернулись к теме разговора, только подошли к ней кружным путем. Недавно я прочитал критические эссе Элиота, через которые открыл для себя Данте. Чтобы справиться с великолепными терцинами, я принялся изучать итальянский.

Так что я ответил отцу Джо тем, что дал ему почувствовать вкус «Ада». Мы брели по дубовой роще, разбрасывая опавшую листву. Отец Джо обожал слушать итальянскую речь, хотя на тот момент знал язык совсем плохо; он повторял за мной несколько строк, которые я успел выучить.

Я дошел до Франчески и Петрарки — обреченных любовников, которые были застигнуты вместе и убиты, — до того самого места, где Франческа говорит с Данте, а на фоне их разговора слышны скорбные возгласы Петрарки.

А дальше — любимые строки Элиота:

Отец Джо, закрыв глаза и шевеля губами, будто пробующими слова на вкус, с безупречным произношением повторял за мной слова.

— Отец Джо, да вы говорите не хуже тосканца из четырнадцатого века.

— Ну-ка, попробую перевести… Nessun maggior dolore… «страждет высшей мукой…» ricordarsi… «помнит»?

— Да-да…

— «радостные помнит времена в несчастии». Так, да?

— Отлично!

— Спасибо, дорогой мой. Ты знаешь, это все благодаря латыни. Прямо столоверчение какое-то, сошествие в ад. Как будто он и в самом деле побывал там.

— А что, обязательно было сходить в ад, чтобы заняться любовью?

— В тринадцатом веке? Очень даже может быть.

— А теперь?

— Скорее всего, нет.

— Несправедливо как-то.

— Да, но Данте и в самом деле обошелся с влюбленными по-доброму. Он ведь не разлучил их, так? Piacer si forte che come vedi ancor non m’abbandona. «Меня к нему так властно привлекла, Что этот плен ты видишь нерушимым». Между ними сохраняется связь, их любовь никуда не делась. Проявление божественности. Даже в аду. Вот что интересно.

— Человеческая любовь божественна?

— А как же! Мне всегда казалось, что настоящая любовь, возникающая между двумя, приходит от Святого Духа. А может, она и есть этот Святой Дух. Х-х-хотя… не уверен, что аббат согласится со мной. Любовь между простыми смертными может быть такой же святой как и любовь святых. Столько супружеских пар вполне заслуживают канонизации.

— Вам, отец Джо, надо бы поговорить с новым папой.

— Непременно, дорогой мой, непременно. Вот вернемся с прогулки, и я позвоню ему. Так, Тони… пока не забыл. Я ведь еще не наложил на тебя епитимью.

Утром я был на исповеди, где каялся в своих недавних плотских одержимостях, и отец Джо конечно же не определил мне наказанье, хотя наказывал он обычно нестрого. Я было решил, что чист и кары удастся избежать.

— Вот тебе мой наказ — вечером отправляйся куда-нибудь с хорошенькой девушкой.

— Что?! Я же готовлюсь стать монахом!

— Тогда считай, что это одно из подготовительных заданий. Не бери пример с нас, стариков, не отказывайся от того, чего никогда не имел.

— Это все из-за моей влюбленности в статую?

— Потанцуй с девушкой… в общем, развлекитесь.

— Только потанцевать?

— Ну, и поцелуй на прощанье.

— Мне что, обязательно делать это?

— Послушание, дорогой мой, послушание. Первая заповедь в уставе святого Бенедикта.

Я не был знаком с хорошенькими девушками. Я даже не был знаком с дурнушками. Я вообще не водил знакомство с женским полом. Мама на какие только хитрости ни пускалась, чтобы отвратить меня от моего монашеского призвания. В качестве нянь для младших детей она нанимала достигших брачного возраста девиц, а сама с отцом уходила из дома. Беседы с такими девицами у меня не клеились. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, для чего родители брали нянь в семью с нескладным семнадцатилетним парнем. Неужели в обязанности этих нянь входило нянчиться со мной?