Евгений Городецкий - АКАДЕМИЯ КНЯЗЕВА

Николай Васильевич силился вздохнуть и не мог, сердце его вдруг пронзило тупое ржавое шильце, тягучая боль отдалась в груди, рвотной спазмой подступила к горлу, он скрючился, ватным шагом засеменил к столу, перебирая по нему руками, добрался до кресла, упал в него и неверной рукой панически шарил кнопку звонка, чувствуя, как его крутит, засасывает чудовищная воронка, и свет в глазах меркнет, меркнет…

В комиссию входило трое: заместитель секретаря парткома управления Павловский, начальник первого отдела управления Гаев и секретарь Туранского райкома партии. Они сидели в маленьком кабинете секретаря райкома, пили чай и обменивались соображениями по поводу предстоящей работы, когда позвонил из экспедиции Хандорин и сообщил, что Арсентьева десять минут назад увезли в больницу в бессознательном состоянии.

Секретарь райкома тут же позвонил главврачу, молча выслушал то, что тот ему сказал, и нажал на рычаг, но трубку не положил – держал ее в руке, будто намеревался тотчас же позвонить еще куда-то. Лицо его, простоватое, с рябинками и морозными отметинами на скулах, было непроницаемо.

– Инфаркт, – сказал он. – Состояние тяжелое.

Наступила пауза, вызванная и невольным сочувствием к больному, и озабоченностью, насколько успешной окажется порученная им миссия теперь, без главного предмета их внимания, и вполне законным опасением за собственное здоровье: каждому из них было около пятидесяти – самый подходящий возраст для первого инфаркта, у всех троих отрицательные эмоции, связанные с работой, преобладали над положительными, а горожане, сверх того, вели еще и сидячий образ жизни.

– Это что же, реакция на наш приезд? – спросил Гаев. Ему никто не ответил.

Павловский отодвинул от себя недопитый стакан чая в дешевом подстаканнике и сказал:

– Как бы там ни было, начнем работу. Ничего другого нам не остается. Надеюсь, что главные обстоятельства мы выясним и без Арсентьева.

– Я думал, вы кого-нибудь из органов привезете, – сказал секретарь райкома.

Гаев пренебрежительно махнул рукой:

– Какие там органы! Эти снимки выеденного яйца не стоят. Если б пистолет украли или там данные подсчета запасов…

– Степан Данилович, – вмешался Павловский, направляя разговор в нужное русло, – вы говорили о взаимоотношениях экспедиции с райкомом…

Секретарь взял из стеклянной пепельницы свою трубку, поковырял в ней горелой спичкой, раскурил.

– Взаимоотношения… Экспедиция – главная производственная организация района. Административно подчиняется краю, нашему местному Совету – только формально. Поскольку на территории района базируется. А работы ведет в основном на территории Эвенкийского национального округа, опять же – краевое подчинение… В смысле технической оснащенности, в смысле удельного веса специалистов с высшим и средним образованием – опять же ведущая роль экспедиции. Николай Васильевич эту роль вполне осознавал. На районных активах гордый сидел, со многими через губу разговаривал… В мероприятиях райкома участвовал, но не во всех. Далеко не во всех. Предвыборные кампании, подготовка к праздникам – тут не придерешься: и людьми помогал, и техникой. Знал, что в случае чего мы на него в крайком пожалуемся. А в крайкоме – там он тихий-тихий, послушный. Полы, если надо, носовым платочком вымоет… Ну, что касается повседневной жизни, помощи местным организациям – тут со скрипом, с неохотой. Заместитель его, Пташнюк Дмитрий Дмитрич, моду такую взял. Звонят мне, допустим, из райпотребсоюза, просят-молят: «Помогите у экспедиции трактор задолжить». Звоню Пташнюку. «Кому трактор?» – спрашивает. «Райпотребсоюзу». – «Не дам», – говорит. «Как это не дашь?» – «Не дам и все». Он, дескать, не бюро «добрых услуг» и не трансагентство. «Но они с вами рассчитаются за амортизацию и почасово!» – «Мне деньги не нужны». – «А что же вам нужно?» – «Пусть договорятся с рыбкоопом, чтобы в наш орс свежемороженой нельмы отгрузили…» А председатель райпотребсоюза с председателем рыбкоопа, допустим, на ножах, опять же переговоры – через райком… Торгашество развел, блат этот, и всех в эту нечистую игру втравливает…

– А как к его стилю Арсентьев относился? – спросил Павловский, записывая что-то в толстый блокнот.

– Потворствует, прямо скажем.

– К нам почему ни разу не обращались? В крайком, наконец?

Секретарь посипел угасшей трубкой, положил ее обратно в пепельницу. Сказал:

– Во-первых, не хотели беспокоить людей. Во-вторых, не хотели обострять отношения с экспедицией. В-третьих, хотели и хотим, чтобы все хозяйства района выполняли квартальные и годовые планы. Для этого, особенно в наших северных условиях, нужна взаимовыручка. Добровольная взаимовыручка. В-четвертых, тому же райкому без экспедиции тоже никак: то машину у них просим, то трактор. Что ж, за каждым разом в Красноярск звонить?