Лесли Уоллер - Американец

Палмер хотел было тут же ответить, причем не менее резко, но потом передумал — сначала надо было успокоиться, перевести дыхание. Конечно же, ему совсем не хотелось возвращаться в Нью-Йорк. Во всяком случае, прямо сейчас. Но, с другой стороны, он искренне уважал старика Элдера и не хотел вот так взять и обидеть его.

— Послушай, Гарри, все это далеко не так просто. Надо обдумать. Дай мне время. Я с тобой свяжусь.

— Когда?

— Скоро.

— Твое «скоро» быстро может стать «поздно».

— Хорошо, как можно скорее. Если тебе это больше нравится.

— Вудс, — последовала новая пауза, но уже намного короче предыдущей. — Слушай, какого черта! Я уже сделал все, что мог. И как друг тоже. А тебе сейчас, думаю, нужен не друг, а психиатр. Спокойной ночи, позвони мне.

— Спокойной. Не беспокойся, позвоню.

Палмер медленно положил трубку, встал, прошел в соседнюю комнату, лег на постель. Затем сбросил туфли и ослабил узел галстука. Через три-четыре часа у него было назначено несколько важных деловых встреч. Хотя в голове по-прежнему крутились все те же мысли. Вся информация о предательстве генерала Эдварда Хейгена могла быть либо чрезмерно раздутой, либо оказаться чистой правдой. А догадки доброго друга семьи Гарри Элдера либо совершенно верными, либо полностью ошибочными.

Господи, как же далеко это сейчас от него. Словно другая планета. Он бросил взгляд на белый потолок, мысленно представляя себе собственный офис на Пятой авеню, из широкого окна которого он так любил часто смотреть на людишек, копошащихся внизу. Совсем как крошечные муравьи, которые добросовестно, не жалея сил, делают свои жизненные дела. Он закрыл глаза и тут же уснул.

Десять часов утра. Господа Отей и Ледатон представляли интересы Центрального банка Франции. Они оба довольно плохо говорили по-английски, поэтому в ходе переговоров с Палмером им часто приходилось прибегать к помощи мисс Грегорис, особенно когда речь шла о тонких и весьма специфических деталях финансовых потоков.

Одиннадцать пятнадцать утра. Майор Бриер говорил на великолепном английском с ярко выраженным оксфордским акцентом и особенно усердствовал только в одном пункте — когда несколько возбужденно говорил о долларах, которые на французской земле тратят семьи расквартированных там американских военных. Кстати, не забыв несколько раз упомянуть, что его мать — урожденная британка. Ну и что тут такого?

Добер, как и договорились, встретил Палмера вместе с мисс Грегорис ровно в полдень, терпеливо стоя рядом с семиместным лимузином их банка. Усевшись в шикарный «мерседес», Палмер тут же обратил внимание на какого-то незнакомого человека на заднем сидении. Кто это?

— Полагаю, вы знаете друг друга, — заметил Добер, указывая на незнакомца.

Палмер окинул его беглым взглядом: примерно одного с Добером возраста, где-то около тридцати пяти-тридцати шести, в хорошем деловом костюме европейского покроя, чуть длинноватые волосы, в глазах, похоже, контактные линзы, которые были подобраны явно в спешке и не совсем удачно. Далее: продолговатое худощавое лицо, почти как у самого Палмера, хотя с желтоватым, болезненным оттенком, и тонкие, плотно сжатые губы. Наверное, что-то генетическое. Кроме того, как он обратил внимание — раздражение кожи на подбородке. Возможно, результат очень тщательного бритья?

— Боюсь, пока не имел удовольствия, — пробурчал Палмер, помогая Элеоноре сесть в машину, на заднее сидение, но не рядом с незнакомцем, а на раскладном сиденье прямо напротив него.

— Да, так оно и есть, — чуть улыбнувшись, сказал тот, протягивая руку. — Что ж, тогда давайте знакомиться. Меня зовут мистер Фореллен. Я из Фонда. Того самого Фонда…

Палмер пожал его руку. Она почему-то оказалась очень потной.

— Мистер Фореллен?

— Стэн Фореллен, — уточнил незнакомец, доставая из внутреннего кармана свою визитную карточку, которую он с вежливой улыбкой протянул Палмеру.

На ней красивым жирным шрифтом было написано: «Стэнли Дж. С. Фореллен, Фонд экономических исследований, Директор Европейского отдела». В левом нижнем углу — нью-йоркский адрес Фонда, в правом — парижский на Avenue de l’Opéra. Причем оба почему-то написаны очень мелкими буковками. Сразу и не разберешь. Интересно, много ли найдется людей с идеальным зрением, чтобы прочитать это без увеличительного стекла, подумал Палмер, кладя карточку в нагрудный карман своего пиджака.

— Познакомьтесь, это мисс Грегорис из нашего парижского отделения. В данном случае она помогает нам в качестве переводчика. — Он кивнул в сторону Элеоноры, молча сидевшей напротив Фореллена. — Ну и что же они попросили вас сделать? Присмотреть за мной?