Лесли Уоллер - Американец

Вирджиния встала и подошла к нему, сверху вниз глядя ему прямо в глаза.

— Да, вот такая я сумасшедшая. Прекрасно понимаю, что происходит, но пропади я пропадом, если буду просто стоять и смотреть, не пытаясь даже влезть в каждую чертову подробность и тем самым фактически разрезать свое кровоточащее сердце на мелкие куски.

Она отвернулась и направилась к бару. Там снова налила себе чего-то в бокал, но на этот раз не выпила сразу, а сначала отнесла к низенькой софе, куда и села.

— Значит, она моложе меня и лучше в целом ряде важных компонентов, так ведь?

— Я этого не говорил.

— Так-так. Иначе зачем весь этот сыр-бор? Скажи мне, что ты считаешь «важными компонентами»! Что она делает лучше меня? Трахается?

От неожиданности Палмер заморгал глазами.

— Послушай, Джинни, мне кажется…

— Какие, интересно, грязненькие штучки умеет проделывать она, а я вроде как не умею? — не отставала Вирджиния, допивая свой бокал. — Прости, я не имела этого в виду. Как будто настоящий джентльмен способен когда-либо в этом признаться!

— Тогда почему бы тебе не откинуться поудобнее на подушечки и хоть минуту спокойно не послушать меня? — довольно миролюбивым тоном предложил ей Палмер.

— Наверное, потому, что я боюсь услышать то, что ты собираешься мне сказать. — Она подчеркнуто аккуратно поставила уже пустой бокал на коктейльный столик. — Хотя… чего добропорядочной леди ожидать от джентльмена в подобного рода ситуации? Собственно, практически ничего. Ему даже в голову не придет прибегать к использованию такого оружия, как честность! — Она поднялась с софы и направилась к выходной двери. — Вудс, тебе придется простить меня. Извини, что побеспокоила тебя. Тем более в столь поздний час. Я ухожу.

— Может, еще немного посидишь?

— Нет, не сейчас. Я полагаюсь на тебя, Вуди. Никаких воспоминаний и, ради бога, больше никаких признаний или оправданий! — Она остановилась у двери, взялась за ручку… Потом вдруг совершенно неожиданно привалилась к двери, будто потеряла сознание. Палмер, моментально вскочив на ноги, подбежал к ней, чтобы оказать помощь, но Вирджиния, едва почувствовав его прикосновение, тут же резко отпрянула в сторону.

— Не прикасайся! — В полумраке комнаты ее огромные глаза казались двумя бездонными колодцами, в которых отражался тусклый свет от окна, придавая девушке необычный, чуть ли не мистический вид. — Никаких прикосновений. И давай обойдемся без никому не нужных объяснений. Поверь, так будет легче. И тебе, и мне. Договорились?

Ничего не понимающий Палмер медленно отошел от нее, держа руки чуть ли не по швам. Тем самым как бы заверяя ее в отсутствии у него каких либо неприемлемых для нее намерений. Потом спросил:

— Послушай, Джинни, почему ты всегда старалась облегчить мне жизнь? Я ведь, кажется, никогда тебя об этом не просил.

— Я знаю. Просто иногда хотелось побыть доброй девочкой, только и всего.

— Если ты…

— Вот только не надо мне ничего говорить, — перебила она его. — Я уйду сразу же после того, как справлюсь со своим вдруг нахлынувшим желанием заплакать.

Палмер снова протянул к ней руку, и она снова от него отпрянула.

— Когда ты к ней возвращаешься? Завтра?

— Кажется, да. Завтра.

— Между вами имеется то, что называется взаимопонимание? — Она резко встряхнула головой, будто прогоняя от себя дурные мысли. — Ладно, не отвечай. Ты знаешь ее всего только неделю. Одну чертову неделю! — Ее голос вдруг слегка задрожал от какой-то внутренней боли. — Выпусти меня отсюда, — прошептала она.

— Давай, я поймаю тебе такси, — предложил он и направился к входной двери.

— Нет-нет, не надо! — На секунду Вирджиния, казалось, застыла. Потом вдруг расслабилась. — Ладно, поймай, пожалуйста. И… спасибо, — произнесла она неожиданно тихим спокойным голосом, кивая на дверь.

Палмер взял со стула свой пиджак, открыл дверь и пропустил ее в холл первой. Там нажал на кнопку лифта и, пока они ждали, надел пиджак, застегнул ворот рубашки и повязал галстук.

Снаружи улица была уже совершенно пуста. Они неторопливо дошли до Второй авеню, но и там такси нигде не было видно. Оба молчали, только ее высокие каблуки-шпильки звонко цокали по асфальтовой мостовой. Он попробовал взять ее под руку, чтобы помочь сойти с тротуара, однако она мягко, но решительно тут же от него освободилась. Так, в полном молчании, они дошли до Пятьдесят восьмой улицы и повернули на восток.

— Ладно, этого вполне достаточно, — произнесла Вирджиния, наконец-то нарушив длительное молчание. — Отсюда я и сама доберусь.