Анатолий Постолов - Речитатив

Виолетта всплеснула руками:

– Ой, не могу, как трогательно, у меня даже в носу защекотало, сейчас заплачу. Слушайте, мальчики, давайте выпьем за Гектора!

– Да, действительно, чертовски трогательная история, – согласился Юлиан, разливая остатки вина из бутылки. – Но меня, как человека менее эмоционального, чем Ключик, заинтересовала чисто физиологическая подкладка в этом эпизоде. Скажите, Леонард, у вас телефонная трубка какого цвета?

– Белого. Точнее, слоновая кость.

– А не кажется вам, что Гектор бросился облизывать трубку потому, что она ему напомнила косточку… одну из тех любимых сахарных косточек, которые он получал из ваших рук? И ассоциация у собаки… нет, давайте скажем так: собачий инстинкт сработал, благодаря вашему голосу. Ведь Гектор и раньше видел, что люди держат этот, напоминающий косточку предмет у самого рта, то есть, как бы облизывают его. Отсюда вывод: какой бы собака ни была умницей, она все равно остается собакой Павлова, не более.

– Ничего подобного! – возмутился Варшавский. – В течение многих лет каждый раз, когда я входил в дом, Гектор уже с нетерпением ждал меня, встречал, выражая свою собачью радость и преданность, облизывал мои руки, лицо… А я с ним разговаривал, как с человеком, понимаете… И ни тогда, ни сейчас у меня не появилось даже капли сомнения в том, что он мои слова переводил на свой собачий язык и понимал меня. А вы тут же ищете одну физиологию, хорошо еще, что Фрейда не приплели.

– Вас просто не устраивает моя концепция или раздражает мой голос?

– При чем здесь ваш голос? Вы, может быть, и неплохо разбираетесь в психологии людей, но чувства, которые испытывает моя родная собака мне понятней во сто крат больше, чем вам!

– Господа… мальчики, ну что вы надулись, как два индюка. Можно я выскажу свое мнение по этому поводу? – Виола взглянула на каждого из них поочередно и поставила бокал на стол:

– На самом деле вы оба правы. Вначале Гектор бросился к трубке, потому что у него возникла двойная ассоциация с косточкой: внешняя – так как трубка напоминала косточку, а внутренняя – по голосу хозяина. Но как только собака начала лизать трубку, она сразу поняла, что это не косточка. И продолжала лизать, потому что это голос любимого хозяина вызвал к жизни собачий инстинкт… даже не инстинкт, а вот эту собачью преданность… Она буквально лизала ваш голос, Леон. Она не могла иначе выразить свою любовь.

– Виола… – Варшавский сделал паузу. – Я прошу прощения, что назвал вас Виолой, я не вхожу в число близких вам людей…

– Ну что вы, я очень рада, я же вам говорила, что не люблю свое полное имя…

– Виола, пока мы тут с Юлианом мудрствовали и пыхтели, вы сумели в нескольких словах выразить самое главное.

– Выпьем за умнейшую женщину нашего квартала, – усмехнувшись, произнес Юлиан.

– Просто за очаровательную и умную женщину, – поправил Варшавский.

– Слушайте, мальчики, мы болтаем, болтаем, а после вина такой аппетит появился. Я побегу резать картошку. Вы мне поможете, Леон?

– Обязательно… и ради бога, Юлиан, извините мою резкость.

– Никаких проблем. Я бы сказал, немножко перефразируя поговорку, ранее вами сказанную: резкость – вежливость королей. Подходит?

– Жюленок, ты тоже можешь посмотреть, как Леон будет колдовать над картошкой.

– Не-е, я не уверен, что меня этот процесс увлечет. Я пойду уберу ветки на балконе и газетку почитаю, а вы меня позовите, когда колдовские чары развеются и можно будет сесть за стол.

– Вы картошку уже почистили? – деловито спросил Варшавский, закатывая рукава рубашки.

– Да.

– Держите ее в кастрюле с холодной водой?

– Да.

– Слейте воду и тщательно промокните каждую картошину бумажным полотенцем.

Он бросал слова, как хирург, отдающий команды ассистентам перед сложной операцией; вид у него при этом был слишком серьезный и не соответствовал моменту.

– Острый нож у вас есть?

– Да. Японский. Юлиан говорит, что нож дорогой и сделан из дамасской стали.

– Ну, если Юлиан говорит, не приходится сомневаться, – улыбнулся Варшавский. – А что со сковородкой? А-а, уже вижу – традиционная, с тефлоновым покрытием. Это, конечно, не лучший вариант. Нужна чугунная… но, как я понимаю, ее в хозяйстве нет.

– Вы знаете, что самое смешное? Когда я переехала к Юлиану, у него была большая чугунная сковородка, но я не могла ее поднять и одолжила у соседки более легкую, а чугунную подарила ей.

– Вы избавились от того, что истинные повара лелеют, как драгоценное и любимое существо. У меня есть товарищ, который появился на свет божий в 1946 году в Ташкенте, в эвакуации. Вскоре после его рождения все семейство село на поезд и отправилось в длинное путешествие в Москву. Причем они взяли с собой большой чугунный казан, там же в Ташкенте купленный на местном базаре. В этом казане ребенку сделали спальное место, и на протяжении пяти суток он не только спал, но и производил туда все свои детские надобности, а так как менять пеленки в условиях плацкартного вагона не всегда удавалось вовремя, то казан, можно сказать, пропитался этими ароматами… Мой приятель большой хлебосол, любит приглашать друзей на узбекский плов – он его мастерски готовит и при этом объясняет присутствующим, что в плов он кладет кроме традиционных ингредиентов, кое-какие ароматные специи, которые были опробованы им еще в младенчестве. Те, кто не знают историю этого казана, смотрят на хозяина с недоумением, а близкие друзья каждый раз хохочут до колик. Впрочем, я заговорился. Как будем резать, кубиками или соломкой?