Рэй Клуун - Пока мы рядом

Я целую Луну и говорю, что папа вернется завтра, а потом мы втроем поедем отдыхать. Когда я целую Кармен, она едва смотрит на меня.

— Надеюсь, завтра ты приедешь вовремя? Хотелось бы не опоздать на самолет, — язвит она.

В машине я вздыхаю так, как вздохнул на последней минуте матча «Аякс» — «Торино» [35] «Аякс» — «Торино», 0:0, Олимпийский стадион, 13 мая 1992 года. Общий счет 2:2 (Йонк, Петтерссон). Менцо, Силой, Блинд, Ф. де Бур, Алфен, Винтер, Йонк, Креек (Винк), Ван’т Схип, Петтерсон, Рой (Ван Лоэн). в финале Кубка УЕФА 1992 года, когда мяч пронесся над головой Стенли Менцо [36] Стенли был мастер давать советы, а не ловить мячи, что для вратаря не слишком ценное качество. Но он был настолько обаятельным парнем, что никто не осмеливался критиковать его. Кроме Луи ван Гаала. Весь стадион «Де Меер» был втайне благодарен за это Луи. , ударил в перекладину ворот и отскочил обратно в поле.

Фрэнк сжимает мою руку, я громко врубаю «Фан Лавин Криминалз», и мы вливаемся в пятничную вечернюю пробку на трассе А4. Но меня это не бесит. Главное, что я вырвался из дому.

Пьянка оборачивается для меня катастрофой. Я проглотил экстези и возбужден сверх меры. Мои коллеги с восторгом наблюдают за тем, как я тискаю Наташу в «Байя».

► Наташа(23) — наша новая стажерка. У нее пирсинг в пупке, и это ей очень идет.

Мод шепчет мне на ухо, что для моего имиджа будет лучше, если я сейчас же остановлюсь. Я соглашаюсь. Уже половина пятого, и меня ждет Роза. Прежде чем Мод успевает осознать, что я делаю, мой язык уже проскальзывает ей в рот. Фрэнк оттаскивает меня. Я смеюсь.

► «Байя бич клаб».Официанты (м/ж) с накачанными торсами днем занимаются в спортивном колледже, а по вечерам разносят коктейли в пляжной одежде, под строгим запретом «смотри, но не трогай». Даже по меркам Роттердама выглядит это довольно вульгарно.

— Давай пошли в отель, — говорит он.

— Я не пойду в отель, я возвращаюсь в Амстердам.

— Ради всего святого, ты же пил всю ночь да еще выпил таблетку!

— У меня свидание. — Я с вызовом смотрю на Фрэнка. — С девушкой.

— Постой-ка, дай угадаю. У тебя роман.

— Да. Вот уже четыре месяца. И ее зовут Роза. Что-нибудь еще хочешь узнать?

— Нет. Я уже все знаю. Это та девушка, с которой я говорил по телефону в «MIU», пока ты был в туалете, и с которой ты с тех пор целыми днями переписываешься.

— Да. И что с того? ( Ну давай, говнюк, устрой мне разнос, если посмеешь. )

Фрэнк не устраивает никакого разноса.

— Надеюсь, Роза помогает тебе выжить, Дэнни.

Вскоре я уже мчусь на скорости 180 километров в час по трассе А4 в сторону Амстердама Уд-Вест. На полпути я получаю эсэмэску. МОД моб.

Дэн, дружище, я давно в курсе. Та девушка с карнавала. Постарайся, чтобы Кармен ничего не узнала. И Томас с Анной. Удачи тебе и хорошего отдыха с Кармен. Целую.

Дверь в ее подъезд открывается под жужжание домофона и радостный возглас «Привет!». Я взбегаю по лестнице и вижу, что ее квартира не заперта. Когда я захожу, Роза лежит в постели, раскинув руки для приветственных объятий. Ее упругие груди торчат из-под одеяла. Я быстро раздеваюсь, ни на секунду не спуская с нее глаз. Наваливаясь на нее, я чувствую, какая она нежная и теплая. Мы не тратим время на прелюдию и сразу же предаемся безудержному сексу. Потом она кладет голову мне на грудь, и мы оба тотчас засыпаем.

Когда я просыпаюсь, я чувствую, как что-то опускается на кровать. Я открываю глаза, еще заспанные, и вижу, что Роза снимает халат. Она снова проскальзывает под одеяло и целует меня в лоб. На кровати поднос с круассанами и чай. Я растроган.

— Что такое, дорогой? — спрашивает Роза.

— Когда я вижу, как ты за мной ухаживаешь, мне становится так тепло, так уютно.

— Ты этого заслуживаешь, — нежно произносит она.

Бац! Ну все, шлюзы открыты. Жалость к самому себе все-таки прорывается. Я начинаю плакать, впервые в присутствии Розы. Она обнимает меня, потом передает мне чашку с чаем. Я не смею сказать Розе, почему вдруг почувствовал себя таким дерьмом. Что даже не могу хранить ей верность. Или, по крайней мере, быть с ней честным. Я ни слова не говорю ни о новой стажерке, ни о Мод. Вместо этого я начинаю говорить про Кармен:

— Думаю, на этой неделе я скажу Кармен, как я несчастлив, каким неверным мужем был все это время. Я больше не могу держать это в себе, и так больше продолжаться не может. Я начинаю себя ненавидеть.