Наталья Штурм - Все оттенки боли

Все были довольны, пока однажды симпатичная Иринка не заявила, пудря носик:

— Зря ты здесь время тратишь! Тебе нужно в музыкальное училище поступать или в театральное. А тут глубокая трясина. Затянет — станешь похожа на Аделаиду Трифоновну из другой смены. Она здесь со дня основания телецентра торчит.

Иллюстрацией к сказанному явилась одна из старейших редакторов выпуска. Правда, с другим именем и в более подвижной должности. Тетка ломанулась как на пожар без стука и приветствий.

Впрочем, к нам все врывались без стука — все равно треск машинок заглушил бы приличия.

— Кто мне может сейчас быстро напечатать программу по подготовке к двадцать седьмому съезду КПСС?! Только в темпе, девочки, в темпе!

Она трясла листками перед своим серо-желтым лицом, теребя в другой руке пачку «Столичных». В ее жестах угадывался хронический невроз.

— У тебя одна? — быстро отреагировала на пачку Иринка и привстала, продолжая печатать.

— Нет. две. Пошли. — по-мужицки лаконично махнула головой в сторону курительной лестницы редактор.

Их сдуло, только листочки остались неприкаянно лежать на столе бригадира.

— Возьмешься напечатать? Будь любезна. — попросила меня Марина, потому что это была внеплановая и бесплатная работа.

— Да. конечно, давай, — легко согласилась я, потому что уже часа два восседала на краю свободного стола и рассказывала про вчерашнюю съемку «Песни-85».

Но только я приступила к работе, позвонила «вся гнилая» с приглашениями на второй день записи программы.

— Сегодня будет Игорь Скляр с «Комарово». Я его хочу! Он страшно сексуальный! А еще Пугачиха две песни споет: «Делу — время» и какую-то новую про паромщика. Закругляйся с работой и бегом к нам в корпус!

Мне ужасно хотелось посмотреть концерт, но Марину неудобно было подводить, все же она очень лояльно относилась к моим творческим настроениям.

Я решила, что не развалюсь, если повышу собственную планку и отпечатаю эти дурацкие страницы в рекордные сроки.

Справилась минут за пятнадцать, кинула работу на общий стол и убежала в другой корпус. Вихрем пронеслась по длиннющему коридору, где посередине всегда дуло в прореху плохо заваренной трубы, и вскоре оказалась на служебном входе перед Останкинским концертным залом.

Организаторы толерантно подходили к составу участников новогодней программы — были представители практически всех союзных республик. Нуда, ведь СССР же не хрен собачий?! Большая дружная семья братских народов. Союз вековой!

Рядом курили и чесали языками артисты, готовые выйти на сцену. Я спросила фамилии у «всей гнилой», и она наизусть перечислила мне участников мероприятия.

— Это Радик Гареев — певец из Башкирии, вот видишь, Ярослав Евдокимов из Белоруссии…

— Этого я знаю — у него еще голос на Кобзона похож, — пояснила я.

— Ну да… Вон у стеклянной двери стоят Альберт Ассадуллин и Чепрага. Там дальше армянка, но я не помню, как ее зовут…

— А эта кто такая? Вообще не знаю, — указала я подбородком на молодую певицу.

— А-а-а, это Ира Аллегрова. новенькая. Только появилась — и уже в «Песню»! Наверняка тянет кто-то…

— В смысле? — не поняла я образа.

— Спит с кем-то в смысле! — рявкнула «вся гнилая», потому что появился Игорь Скляр и направился прямо в нашу сторону.

Он шел. ласково улыбаясь направо и налево, потому что был в фаворе. Песня «Комарово». хитярище. завоевала популярность у всех слоев населения.

— Я сейчас выпрыгну из трусов. — зашипела «вся гнилая», провожая томным взглядом «звезду». — Дождусь после концерта, с ним я еще не спала.

— А я слышала, он в Елену Цыплакову влюблен, может не поехать…

«Вся гнилая» сморщилась. Она считала себя во сто крат лучше. Особенно меня забавляло, когда она, изображая свою старшую сестру, говорила:

— Как она может нравиться больше, чем я?! У нее же вот такая щель между зубами!

С этими словами она обнажала передние зубы и мизинцем показывала размер щели. При этом мизинец точно укладывался в прорезь, потому что именно такая щель была и у нее самой.

Сколько раз я стояла «за кулисами», но мне ни разу не пришло в голову сфотографироваться или взять автограф. Не было ни восторга, ни зависти, ни восхищения. Я точно знала, что мы в одной упряжке. Просто они раньше по списку, а я позже.

Я наблюдала со стороны свое будущее.

…Одухотворенная мечтами, вернулась в машбюро и сразу попала в руки редактору на грани нервного потрясения.

— Вы что напечатали? У меня диктор пунцовый от стыда работал эфир! Вы читали, что напечатали?