Наталья Штурм - Все оттенки боли

Светка прикинула и выдала:

— Если хорошо пойдет — ты туфли каждый день менять будешь!

Окрыленные буржуазными мечтами, в тот вечер мы впервые искупались в море…

Москву летом можно любить. Чтобы ее любить зимой, нужно быть патриотом.

А сейчас середина лета, и мы возвращаемся домой — загоревшие, умудренные опытом, правда, снова с пустыми карманами.

Светка привезла семье взятку — дыньку и ящик с помидорами. Я купила жесткие персики (чтобы довести), а ведро яблок мне подарил Бэзил. Заботливые дочери — мечта каждого родителя. Нашим повезло.

Мне мама сразу поверила, когда я ей рассказала «правду». Живописным рассказом про «педофила» Глеба Семеновича из райкома, с его массажем «воротниковой зоны», я довела мать до валокордина. Добила картину вопросами о трусиках, и тогда мама долгожданно заявила: «Какое счастье, что ты ушла с этой работы!»

Это же не вранье? Это правда, с подменой действующих лиц. Суть от этого не меняется. Есть педофилы, а есть мерзкие старикашки, которые увольняют всего за неделю прогула. Вот за это я его и наказала.

Мама лишь немного расстроилась, что я потеряла стаж работы на одном месте. Но я посоветовалась со Светкой, и она успокоила:

— Стаж работы — два дня? Ты издеваешься?! Брось эту трудовую книжку! Будешь хорошо зарабатывать — тебе она вообще не понадобится.

— Да ты что? — испугалась я. — У мамы непрерывный стаж работы двадцать пять лет на одном месте!

— Я тебя когда-нибудь задушу с твоими правилами. Слушай сюда. Есть парень. Сейчас защищает диплом и собирается эмигрировать. Ему срочно нужна машинописная работа на испанском языке. Сто двадцать страниц. У тебя одна ночь. Целуй сюда. — Довольная подруга улыбалась роскошным ртом.

— Опять испанский?! Но я его не знаю! И проверить ошибки-то не сумею. Нет. отказываюсь… Тем более латинской машинки нет…

Светка переждала эмоции и выдала главное:

— Тридцать рублей.

— За ночь работы?! — не поверила я.

— Да. Это фантастика, но факт. — сама удивилась Светка.

Ну, конечно, я согласилась! Вот если каждую ночь так зарабатывать, то за месяц можно получить зарплату народного артиста! Стоп… Но где взять машинку?

— У него есть портативная машинка «колибри». Механическая, конечно. Так что тебе предстоит помучиться… Но это очень хорошие деньги!

Конечно, я была дико благодарна Светке, которая в поисках клиентов специально съездила в МГУ и отрыла где-то в библиотеке щедрого «предателя Родины».

Заказчик по телефону продиктовал мне адрес: «Смоленский бульвар, угловой дом. пятый этаж, три звонка». Просто чудо, что в центре, хотя я бы поехала и в Бирюлево.

Коммуналка оказалась адекватная, без шарахающихся пьяных соседей и визгливых детей. Мой работодатель владел комнатой метров восемнадцати, в меру меблированной, с мутными окнами на Садовое. На столе стояла древняя латинская машинка цвета хаки, и мне она показалась даже уютной.

— Я вам мешать не буду. Спокойно работайте, вас никто не потревожит. В холодильнике сыр. колбаса и минеральная вода. Я приеду завтра днем, приму у вас работу — тогда и рассчитаемся.

Договорились?

— Конечно! — с готовностью ответила я. довольная удачной халтурой.

Парень ушел, а я уселась работать.

Горячий темперамент выдавал сто знаков в минуту. На русской было бы двести пятьдесят ударов, но тут приходилось перепроверять почти каждое испанское слово. Замедляла процесс и сама машинка. Поскольку нас учили работать на электрических аппаратах, механические тугодумные клавиши не справлялись со скоростью пальцев и металлические литеры конвульсивно сбивались в кучку.

Приходилось разбирать их вручную и притом нежно — машинка чужая. Также процесс тормозил рычаг перемещения всей каретки к началу строки. На курсовых Optima электрическая каретка летала от нажатия клавиши. Здесь же я чувствовала себя и кочегаром, и машинистом поезда из фильма «Адъютант его превосходительства». И уголь в топку подбрасывала, и за дорогой следила, и на паровозном гудке руку держала.

««Литерный» проследовал Батайск», — сказала я себе, напечатав сорок страниц. От усталости свело шею, болела спина. Текст перед глазами начал расплываться. «Нет, я так просто не сдамся!» Съела бутерброд, выпила воды. И села снова. И опять по новой: буквы, рычаг, кучка литер, разбор, правка ластиком и попытка попасть в ту же букву. К пяти утра, перейдя на семидесятую страницу, я сказала вслух:

— «Литерный» проследовал Мамаев-курган.