Джейн Джонсон - Дорога соли

— Не думаю, что он готов к этому, — осторожно произнесла Мариата. — Со мной или с кем-то еще.

— Тогда нам придется позаботиться о том, чтобы события не застигли его врасплох, — поджав губы, сказала Рахма.

На свадьбу стали съезжаться гости со всей округи, даже из Тафадека и Иферуана, далеких оазисов, расположенных на территории Нигера. Прибывали многочисленные тетушки со своими детьми, братья и дядюшки, старые друзья. Хозяева позаботились о том, чтобы разместить и накормить всех, зарезали лучших коз и кур, хотя пожилые люди их уже не ели, для них это было табу. В качестве сладостей приготовили особо изысканное угощение: саранчу, обсыпанную сахаром.

Через несколько дней вернулись охотники и привезли кроликов, диких пятнистых кур, во множестве водившихся среди холмов, и двух газелей, которых они загнали на плато неподалеку от селения. Немолодой уже баран, которого приготовили на заклание, заклеймив ему ухо на случай, если добытчики вернутся с пустыми руками, временно был помилован. Мужчины в деревне отпускали шуточки по этому поводу, а один из них повесил ему на шею кожаный амулет в знак того, что скотине повезло, ей улыбнулась барака, то есть удача. Все веселились от души, не считая Рахмы с Мариатой, поскольку Амастан еще не вернулся. Охотники сказали, что он отправился по своим делам, но не сообщил, куда именно.

Мариата пыталась отвлечься, включилась в приготовления к свадьбе, но мысли и сердце ее были далеко. Все утро она одну за другой выпекала лепешки: замешивала тесто, клала его на нагретый солнцем хлебный камень и поддерживала огонь в костре, пока от него не оставались светящиеся уголья. Потом девушка сгребала их в сторону, клала тесто в горячий песок и засыпала его угольями. Главное здесь — вовремя перевернуть хлеб. Работа требовала сосредоточенности. Пусть отсутствие Амастана и оставило у нее в груди невосполнимую пустоту, но она делала все аккуратно, тщательно и заслужила похвалу даже от иссохших от времени старух, которые уже полвека выпекали свадебный хлеб.

Днем, когда стало слишком жарко, чтобы готовить еду и даже двигаться под палящим солнцем, женщины разбрелись по шатрам поспать, посплетничать, примерить наряды и украшения для предстоящего вечера, подкрасить глаза и приготовить хну. Мужчины же укрылись в тени деревьев на другой стороне селения.

Пока Нофа краской из хны рисовала на руках и ногах невесты цветы и язычки пламени, Лейла упросила Мариату заплести ей волосы, как это делают в Хаггаре, — женщинам из кель-теггарт такая прическа казалась особенно необычной и эффектной. Несколько часов девушки провели за плетением косичек и беззаботной болтовней. Увидев, что получилось, остальные потребовали, чтобы им тоже сделали такую прическу, но Мариата замахала руками.

— Это только для невесты. Должна же она выделяться среди других! Каково ей будет, когда она увидит у вас то же самое?

Они так расстроились, что Мариата в конце концов уступила и самым молоденьким переплела волосы по-своему. Когда нетерпеливая очередь желающих подошла к концу, у нее болели пальцы, но вдруг она увидела перед собой четырехлетнего Идриссу, который тоже хотел не пропустить волнующего зрелища, главную роль в котором будет исполнять его старшая сестра.

— И мне, — заявил он. — Заплети мне тоже.

Несмотря на усталость, Мариата не сдержала улыбки.

Как и у остальных мальчишек племени, волосы его были заплетены в косу, которая шла от макушки бритой головы.

Мариата взяла ее в руку и спросила:

— Но, Идрисса, если я заплету тебе волосы, как у твоей сестры, за что тогда ангелы подхватят тебя, если ты упадешь?

Мальчик призадумался, а потом лукаво улыбнулся.

— Заплети как у Таришат, а я обещаю, что буду ходить осторожно и постараюсь не упасть. А завтра опять сделаешь как было.

Девушки дружно рассмеялись.

— Ишь ты, да из него выйдет хороший торговец!

— Да, торговаться он хорошо умеет, — согласилась Мариата. — Но понимаешь, Идрисса, если я сделаю тебе прическу как у Таришат, ты будешь похож на девочку, и другие мальчишки станут над тобой смеяться.

Идрисса снова подумал и сказал:

— Не хочу быть похожим на девчонку.

Он важно удалился, но скоро уже бегал, кричал и смеялся с другими мальчишками, бросал палку собакам возле загона для коз.

Войдя в огражденный участок, Мариата все еще улыбалась, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд. Она обернулась. За ее спиной стояли шатры женщин, там то и дело раздавался громкий смех. Все были заняты радостными приготовлениями к свадьбе и не обратили на уход девушки никакого внимания. Справа — загородки для скота, там играют детишки, слева — безлюдная оливковая роща, прямо перед ней — площадка, где распивали чай, курили и беседовали мужчины племени. Никто не смотрел в ее сторону. Мариата снова почувствовала неприятное покалывание и обернулась к оливковой рощице. Медленно, словно смысл слов давно забытого языка, перед глазами ее проступали очертания чьей-то высокой неподвижной фигуры в темной одежде. Какая-то тень выделялась на фоне серебристо-зеленой листвы. У нее вдруг забилось сердце. Даже на таком расстоянии невозможно было не узнать Амастана. Но почему он стоит там и молча смотрит на нее? Кругом шум и гам свадебных приготовлений, люди смеются, поют, тащат горшки и кухонные принадлежности, еду, ковры и барабаны туда, где должно состояться празднество. Среди всей этой суеты и суматохи, неподвижно застывший, наблюдающий со стороны, он был как чужой. Мариату тянуло к нему так сильно, словно между ними была протянута веревка.