Джейн Джонсон - Дорога соли

Меня мучили угрызения совести, но стоило лишь посмотреть на отцовскую коробку, как я снова испытывала предчувствие захватывающего приключения. Я отправляюсь в Африку, следуя так называемым вехам. Отец ведь сказал, что на своем жизненном пути я верну амулет на ту землю, откуда он был взят, и разбужу спящего зверя. В атласе я отыскала Абалессу и увидела, что это совсем маленький городишко на юге Алжира. Марокко — Алжир, Тафраут — Абалесса. На карте Черного континента расстояние между этими пунктами казалось не таким уж огромным. У нас с Ив в распоряжении будет три недели. Мы сможем прокатиться по Южной Сахаре. Это будет самый удивительный из всех автопробегов в мире.

Я не могла дождаться, когда же мы отправимся. Мое нетерпение было похоже на чувство, испытываемое перед экзаменами. Я всегда хотела, чтоб они поскорей начались. С головой окунувшись в эту атмосферу, перестаешь волноваться и пугать себя несуществующими кошмарами. По правде говоря, я хотела лишь одного: перестать думать.

Всю свою неуемную энергию я бросила на решение проблемы продажи дома, свободное время целиком посвятила борьбе с бюрократами и волокитчиками, сочинению бесконечных и столь же бесполезных заявлений, обязательств и прочих бумажек, которые наше новое законодательство придумало, чтобы мы не заскучали без трудностей жизни. Я позвала экспертов оценить вещи, которые могли заинтересовать коллекционеров, и отправила их на аукцион, а все остальное передала фирме, организующей распродажи. Я нашла дамочку, занимающуюся недвижимостью, и выслушала ее скорбные байки о нынешнем состоянии рынка, о том, что с моим домом надо поработать, чтобы придать ему товарный, то есть более современный, вид, чтобы привлечь «правильного» покупателя. Это означало, что мне придется взять напрокат нужную мебель и цветы в горшках, а перед самым просмотром побрызгать везде жидкостью с фальшивым запахом кофе и хлеба.

— Интересно, а существует какой-нибудь спрей с запахом прогретой на солнышке свежескошенной травы? — задала я саркастический вопрос. — Можно было бы в саду тоже побрызгать.

Мы стояли, разглядывая дикую местность, заросшую ежевикой, где когда-то были аккуратные грядки. Моросил мелкий дождичек, и я с интересом ждала, что она на это ответит.

— А что, неплохая идея, — задумчиво сказала агент.

Вытаращив глаза, я смотрела, как она, не обращая внимания на непогоду, достала блокнот и что-то в него записала.

В самый день вылета я с криком проснулась в пять утра, вся покрытая холодным потом. Мне снилось, что меня бросили одну в пустыне под палящим солнцем и у меня не было сил доползти до воды, блеск которой дразнил издалека. С колотящимся сердцем я села на постели. С чего это мне вдруг приснился такой кошмар? Это сублимация страхов, которые всегда мучили меня перед перелетом, или что-то другое, еще менее объяснимое? Я старалась не думать ни о том ни о другом. К тому времени, когда я со всеми предосторожностями уложила амулет и остальное содержимое отцовской коробки вместе с паспортом в небольшой чемоданчик, это ощущение сменилось отчетливым предчувствием какого-то захватывающего приключения.

Мы оказались не единственными любителями скалолазания, направляющимися в Марокко. В очереди на регистрацию в аэропорту Гатвик среди обычных в это время одиночных туристов, решивших погреться на солнышке, и почтенных семейств с хнычущими детишками виднелись четыре или даже пять групп с альпинистскими рюкзаками за спиной, сумками с тросами и даже парочкой страховочных матов. Большинство из них составляла молодежь, где-то до тридцати. В потрепанных джинсах и с колоритными копнами волос на голове, они казались совсем зелеными юнцами. Девицы щеголяли множеством косичек, а парни еще и кожаными браслетами. Мы подкатили нашу тележку к хвосту очереди и только успели пристроиться, как мешок Ив с громким лязгом шмякнулся на бетонный пол. В нем было все ее плотно упакованное снаряжение, и весил он не меньше тонны. Подруга поставила его вертикально и, пыхтя от натуги, попыталась взвалить обратно на тележку, как вдруг, откуда ни возьмись, перед ней возник какой-то юнец и легко закинул мешок на место, а потом повернулся к нам и улыбнулся. У него оказалось широкое и довольно приятное лицо, волосы песочного цвета, глаза смотрели в разные стороны. Все это вместе придавало ему какой-то пиратский вид.

— Привет, меня зовут Джез, — сказал он с сильным шеффилдским акцентом. — Как только вы появились, мы тут же сказали: «Вот альпинистки!» Так прямо и заявили. Это сразу видно по тому, как вы двигаетесь. Правда, Майлз?