Джейн Джонсон - Дорога соли

Мариата улыбнулась. Подобные романтические представления обладали для нее неотразимым обаянием.

— Так он исполнил все, что задумал?

— Да. Потом сын обручился с девушкой, которая жила в горах Адрар-н-Фугас, и отправился туда, чтобы привезти ее и познакомить перед свадьбой со мной и со своей бабушкой. Видишь ли, моя мать слишком старая и больная, чтобы отправляться так далеко. Она умерла до его возвращения. Вероятно, это было к ее благу.

Услышав это, Мариата глубоко смутилась. Так, значит, он был помолвлен? Она постаралась напомнить себе, что это не ее ума дело. Что из того, что какой-то незнакомый мужчина обручен? Но в глубине души девушка неожиданно для себя была откровенно уязвлена.

— Где сейчас его возлюбленная?

Рахма отвернулась.

— Никто этого не знает. Похоже, где-то пропала. Но умоляю, не слушай сплетен. — Не успела Мариата осмыслить эту странную просьбу, как Рахма торопливо продолжила: — Слова обладают самой мощной магической силой на свете, и твоя бабушка знала это. В твоем роду все понимали силу слов еще с тех самых пор, как была жива мать-прародительница. Как же еще она могла убеждать, чтоб к ней приходили, каким другим способом можно было создать наш народ? Да, самая обыкновенная девушка, не старше тебя, совсем простая, из маленького пыльного селения на юге Марокко. Но в ней скрывалась такая сила, что она смогла оставить безопасное населенное место и начать новую жизнь на дикой земле. Для этого прародительница, должно быть, общалась с Кель-Асуфом, стала одним из духов пустыни и подчинила их своей воле. Ведь это они помогли ей создать наш народ. Ее сила передавалась по женской линии вашего рода точно так же, как все подобные ценные свойства. Она пребывает и в тебе. Я должна верить в это, иначе Амастан потерян для нас навсегда. Ты поможешь ему? Сиди с ним рядом, рассказывай ему что-нибудь, слагай для него стихи и заклинания, смири злых духов, подчини их своей воле. Постарайся убедить сына отдать то, что он держит в правой руке. Ты сделаешь это?

— Попробую, — ответила Мариата.

Тем не менее страх продолжал грызть ее сердце. Так, значит, Амастан вернулся в родное селение окровавленный и без невесты. Она не должна слушать сплетни. Неожиданно Мариата вспомнила одну аирскую легенду, которую часто рассказывают по вечерам, сидя вокруг костра. Называется она «Кровавая свадьба в Иферуане». [31] Иферуан — небольшой город в одном из оазисов пустыни Сахары на территории Нигера. В ней говорится о том, как в одно селение прибыл красивый, богато одетый чужестранец, вызвавший переполох среди местных девушек. Прожив там несколько недель, он выбрал самую красивую из них и стал ухаживать за ней, говорить всякие слова, потом посватался, получил благословение ее родственников и быстро женился. В первую же ночь из шатра новобрачных доносился страшный шум и жалобные крики девушки. Старики качали головами. Нехорошо, когда муж так обращается с женой сразу после свадьбы. Ребенок, зачатый при луне, проклят на всю жизнь. Ничего хорошего из этого не выйдет. Когда наутро одна старая женщина вошла в шатер, чтобы подать молодоженам завтрак, ее действительно ждало страшное зрелище. Весь шатер был залит кровью, везде валялись обглоданные кости и остатки волос, а муж и жена пропали. Однако братья невесты обнаружили рядом с шатром следы огромной кошки, которые вели в горы, пошли по ним, обнаружили логово зверя и убили его после ожесточенной схватки. Вспоров ему живот, они обнаружили останки сестры, но не жениха. Из этого они сделали вывод, что красивый чужеземец был оборотень, злой дух пустыни, который в первую брачную ночь обрел свой истинный облик.

Мариате невольно приходила в голову жуткая мысль: а вдруг Амастан тоже оборотень? Им овладели джинны и он убил свою возлюбленную? Ей очень не хотелось разбираться в этом, но все-таки знать правду необходимо.

Рахма поселила девушку в своем шатре. Он был большой и красивый, сшитый из сотни с лишним козлиных шкур.

— Я забрала его с собой, когда развелась с Муссой, сыном Ибы, — сообщила она, прежде чем Мариата раскрыла рот, чтоб задать вопрос. — Еще я забрала Амастана и старого осла, который, правда, уже давно помер. Проклятый марабу так извернулся, что мне пришлось оставить там все мое приданое, хотя по закону я имела право забрать его с собой. Он сказал, что решение Муссы взять себе вторую жену означает, что Бог возложил на меня бремя. Я должна нести его со смирением, понять, что не права, решив развестись с мужем из-за такой малости. Я показала ему синяки на руках и ногах, а он улыбнулся и сказал, что мужчины иногда должны поколачивать жен. Надо же учить их хорошо вести себя. Вот тогда я ушла от него и вернулась к своим. Марабу теперь умер, а Мусса, я слышала, мучается сильными болями в животе.