Джейн Джонсон - Дорога соли

Прямо перед нами затормозил «пежо». За рулем сидел Майлз, а Джез крутил рукоятку, опуская стекло, и улыбался во весь рот.

— Поехали с нами!

— Нет-нет, не волнуйтесь, все в порядке, — отмахнулась я. — У нас есть машина, она сейчас приедет, чуть-чуть запаздывает, вот и все.

Чуть-чуть запаздывает… Часиков этак на восемь.

Но Джез уже выбрался из «пежо», подошел, обхватил рюкзак Ив, крякнул, но уложил-таки его в изрядно уже нагруженный багажник, а подруга, ни слова не говоря, полезла на заднее сиденье.

— Эй, что ты делаешь? — воззвала я к ней. — Нам ведь нужна своя машина. Ты что, забыла, мы ж собирались ехать по Сахаре?!

Она оглянулась на меня через плечо и пробубнила:

— Успеем. Машину можно взять в Тафрауте.

Я пожала плечами, извинилась перед женщиной из бюро проката и полезла вслед за Ив. Непонятно только, как нам удалось втиснуться. Заднее сиденье уже было забито рюкзаками и сумками.

— Простите за неудобства, — нехотя пробормотал Майлз, которого, похоже, совсем не вдохновляла перспектива возиться с нами.

Но очень скоро мы въехали в какой-то городишко, и ему пришлось оживиться. Наша машина влилась в поток самых разнообразных транспортных средств: автобусов, легковых автомобилей, мотороллеров, велосипедов, повозок, запряженных ослами. Все они двигались с разной скоростью и по непредсказуемым траекториям, вперемежку с сотнями пешеходов, которые так и норовили перебежать дорогу прямо у вас под носом, а иногда останавливались посередине, чтобы поболтать с водителями и погонщиками осликов. Тут были мужчины в длинных халатах с характерными красно-коричневыми лицами, усеянными морщинами, женщины под чадрой, мальчики в светлых шортах и футболках, девочки в белоснежной школьной форме или в джинсах и живописных платках. Непрерывно раздавались автомобильные гудки, гортанные крики, смех и свист, ослиный рев. Из ржавых «мерседесов», мчащихся по встречной и то и дело подрезающих нас, неслась арабская музыка. Пронзительный голос певицы едва пробивался сквозь неистовый барабанный бой.

Мы проехали мимо крошечных бакалейных и мясных лавочек, ремонтных мастерских, магазинчиков, торгующих скобяным товаром, выпечкой, коврами, матрасами, свернутыми циновками, садовой мебелью из белоснежной пластмассы и автомобильными шинами, сваленными кучей прямо на тротуаре. Среди них попался один, где, судя по всему, продавались только тачки, выкрашенные в синий цвет. Я повернулась к спутникам, чтобы указать на эту странность, и на противоположной стороне дороги заметила мула, тянущего длинную повозку, груженную выпотрошенным, разбитым кузовом старинного автомобиля марки «дакия». На капоте сидел мужчина, держащий в руках поводья. За его спиной, внутри автомобильного остова, торжественно восседали три женщины в черных одеяниях и чадрах. Я так и ждала, что они сейчас станут официально приветствовать толпу поднятием рук в длинных, как у королевы, перчатках.

— Смотрите! — воскликнула я.

Но Майлзу было не до того. Он не мог оторвать глаз от дороги, изо всех сил пытаясь увернуться от множества подстерегающих его препятствий, а Джез с Ив были увлечены жарким спором по поводу какой-то рок-группы, о которой я прежде не слышала. Когда они оторвались друг от друга и выглянули в окно, гибридный экипаж вместе с его седоками был уже далеко позади. Перед нами выстроился ряд муниципальных зданий, у каждого стоял вооруженный часовой в форме. За ними виднелись длинные, окрашенные охрой стены крепости, которая производила странное впечатление сооружения одновременно древнего и вполне современного.

Потом за окнами побежала сельская местность, гектары возделанных земель, накрытых полиэтиленовыми пленками и сетками от птиц, поля с посевами стручкового перца, банановыми плантациями, оливковыми, апельсиновыми и лимонными рощами, финиковыми пальмами, на ветках которых висели тяжелые гроздья плодов. Ландшафт постепенно становился все более открытым, почва — красной и сухой. Группы женщин в темно-фиолетовых, желтых и черных платьях ярко выделялись на фоне пыльной рыжеватой земли, на которой они работали. Колючие кактусы самых разных форм и кустарники с острыми шипами образовывали естественные ограждения между полями, где в тени одиноких деревьев сидели пастухи, наблюдая за стадами тощих овец и покрытых черной шерстью коз, которые уничтожали все съедобное, что могли найти под копытами. Совершенно призрачное пространство, в котором все — деревья, скалы, дорога и поля — было покрыто белой пылью, знаменовало собой переход от морского побережья к пейзажам горной местности. Сразу после знака, указывающего каменоломню, на котором был изображен огромный, объеденный с обеих сторон холм из белого камня, будто два великана поспорили, чей кус будет больше, мы свернули с главной дороги. Начался долгий подъем к лабиринту синеватых гор, виднеющемуся на горизонте.