Александр Шабашкевич - Дважды убитый

Завернув направо, лестница привела еще к одной двери, на которой висел огромный амбарный замок. Почти беззвучно справившись с ним, «тиролец» на секунду исчез из виду и тут же появился в проеме, освещенный ярким светом. Барс, Настя и замыкавшая шествие тетя Эльза оказались в огромной прихожей, в которую вели еще три двери.

— Тут вас не найдут, — объявила тетя Эльза. — Я не знаю, от кого вы скрываетесь, но мое дело не спрашивать, а прятать. Только не знаю, где теперь взять врача.

— Не нужен врач, — отозвался Барс, — я сам справлюсь. Найдите перекись и чистый бинт.

— Может быть, сначала душ?

— А здесь он есть? — удивился Барс. — Конечно, не повредит.

Тетя Эльза увела Настю в душевую комнату, а Барс прошелся по прихожей, поочередно открывая выходящие в нее двери. За одной из них он обнаружил спальню с огромной деревянной кроватью, аккуратно застеленной синим покрывалом. За другой — маленькую кухню с подвесным шкафом, уставленным посудой, и настоящую электрическую плиту.

Честно говоря, такого комфортабельного подземелья Барсу видеть еще не доводилось. Он поглядел на «тирольца» — худого и высокого, который в своей дурацкой шляпе напоминал, скорее, дорожный указатель, чем мужчину. Но он только улыбался и кивал головой.

Из душа Настя вышла посветлевшая и наряженная в откуда-то взявшийся голубой халат. Барс взглянул на нее и отметил, что он ей к лицу и в целом Настя очень хороша. Раньше почему-то ему это в голову не приходило.

Тетя Эльза семенила следом за Настей с небольшим саквояжем.

— Вот, — сказала она, — тут все, что надо. А мы с Гжегошем пойдем соберем что-нибудь поесть. Да, я забыла сказать, — обратилась она к Барсу, — его зовут Гжегош. Он поляк. Точнее, польский еврей. Мы его тут еще во время войны прятали. Его уберегли, а родителей — не успели. Их убили на глазах Гжегоша. С тех пор слышит, но не говорит. Помогает мне работать. У нас тут небольшой пансион, там Гжегош и повар, и плотник, и электрик. На все руки мастер. И родители Дэвида здесь жили несколько месяцев, — пояснила тетя Насте. — А я — Эльза.

— Очень приятно, — наклонил голову Барс. — Меня зовут Игорь.

Когда тетя Эльза и Гжегош ушли, он открыл саквояж, вытащил из него все необходимое, еще раз осмотрел рану, обработал ее перекисью и наложил тугую повязку.

— Шрам, конечно, останется, — заключил он, — но рана пустяковая. Через несколько дней заживет. Сейчас главное — поесть и выспаться, потому что крови ты все-таки потеряла немало.

— Значит, Игорь? — прищурилась Настя. — Лечишь ты вполне профессионально. А убиваешь так же хорошо?

— Убиваю я лучше, — серьезно ответил Барс. — Проверять не советую.

— Да уж видела, — задумчиво произнесла Настя. — А позвольте полюбопытствовать, товарищ (не знаю, в каком вы звании) Игорь: какого черта вы устроили стрельбу в центре города? Совсем, что ли, мозгов нет?

— Это не мы. Нас кто-то подставил.

— Бедные какие, — насмешливо изрекла Настя, не отрывая от Игоря взгляда. — И танками не вы торговали?

— Какими еще танками? — удивился Игорь. — Где ты их видела? Ты еще самолеты на нас повесь. Не думал, что такая пустяковая рана может вызвать столько галлюцинаций.

— Бурта ты, конечно, тоже не знаешь?

— Не знаю. Все. Допрос окончен.

— Это не допрос, — усмехнулась Настя. — Просто я хотела понять, с кем имею дело.

— Ну и с кем?

— С тупой машиной, которой ничего не доверяют, кроме стрельбы. Ты даже не знаешь, чем вы торговали! — распалялась Настя. — Ты просто стрелял! Тебе все равно, в кого стрелять и зачем! Ты же не человек! Ты просто тупая, безмозглая машина.

Как ни странно, ее слова Игоря нисколько не задевали. Просто в какое-то мгновение он понял, что если ее не остановить, то случится обморок. Все-таки крови она потеряла немало.

И тогда он резко подошел к Насте, схватил ее мощными руками за плечи и поцеловал прямо в кричащий рот.

Имре Варга привел своих полицейских к старой советской казарме на улице Тюльпанов уже в глубоких сумерках. Тем не менее вокруг здания все еще были заметны следы недавнего пребывания воинской части. Прямо на земле валялись куски железа, старые автомобильные шины и прочий мусор.

Само строение зияло вышибленными стеклами и даже целыми окнами и распространяло вокруг себя какую-то кладбищенскую тишину.

Варга предостерегающе поднял руку, приказывая полицейским затаиться.

На самом деле заместителю комиссара было абсолютно наплевать на приказы Готтлиба. Он понимал, что тот как бывший коммунист доживает на своем посту последние дни и как бы комиссар ни старался, его все равно снимут. Новые времена требовали новых людей. Возможно, таких, как он, Имре Варга: деловых, энергичных, хорошо понимающих, что рыночные отношения диктуют совершенно иной подход к своим обязанностям.