Александр Шабашкевич - Дважды убитый

— Я тоже. Но чувствую, что нас кто-то опережает. Только не могу понять, кто и зачем.

— Все идет по плану, шеф, — доложил Алекс. — Мы уже начали действовать в том порядке, о котором договаривались. Двигатель запущен.

— Какой? — не понял Бурт.

— Танковый, — невозмутимо ответил Алекс. — Советский Союз опять хотел завоевать Европу, но мы остановили атаку.

— Какого черта, Алекс? Что ты несешь?

— Долго рассказывать, шеф, но информация об этом происшествии уже вышла в «Известиях». К вечеру газету доставят, — заверил помощник. — А сейчас у меня еще много дел. Нужно срочно связываться с Москвой и Будапештом. Само по себе ничего не делается.

— Ну, смотри! — пригрозил Бурт. — Если завалимся, они всех достанут. Тебе тоже не удастся отойти в сторону.

— А я и не собираюсь, шеф, — искренне заявил Алекс. — Можете мне поверить.

— Ты в курсе, что к нам летит эта девка из «Денирс»? Еще ее нам не хватало.

— Ну почему же, шеф? В данный момент наши интересы с «Денирс» сходятся. Как прилетит, так и улетит. Только не в Лондон, а чуть подальше — в Будапешт. Я об этом позабочусь.

— Машину за ней в аэропорт послали?

— Так точно. Вики сама решила встретить подругу.

— Как? Я же ей запретил ездить без водителя.

— Что я могу сделать? — развел руками Алекс. — Она высадила его за воротами.

— Ладно, когда вернется, доложишь. И проследи, чтобы Интерпол не опоздал. Важно, чтобы они появились именно в ту минуту, когда вы приступите к подписанию контракта. Не раньше и не позже, иначе все сорвется.

— Будет сделано, шеф. Разрешите идти?

— Иди.

Вернувшись к себе в офис, Алекс немедленно схватил телефон и набрал номер.

— Алло, Янош? — вкрадчиво произнес он. — Как дела, дружище? Давненько тебя не слышал.

На другой стороне провода от неожиданности крякнули.

Выйдя из дверей аэропорта, Настя поискала глазами Вики. Но не успела отыскать, как на ее шее уже повисла завитая блондинка и завизжала от восторга.

— Не узнала! Не узнала! — кричала Вики, целуя ее в щеки и в нос.

— А как тебя узнаешь? — ахнула Настя, освобождаясь от объятий и отступая в сторону. — Была красавицей, а теперь просто неотразима.

Вики, не уставая визжать, потащила Настю к огромному черному джипу «Линкольн», подняла дверь багажника, способного вместить не только чемодан, но и слона, если бы слонам был нужен чемодан.

Затем она распахнула дверцу салона, принципиально не желая замечать иссиня-черную женщину в полицейской форме с выдающимся задом, пытающуюся пристроить на лобовое стекло квитанцию о штрафе.

— Мадам, вы оштрафованы! — сообщила владелица полицейского зада, явно задетая тем, что ее не желают замечать.

— Да иди ты в задницу, корова, — ответила ей Вики на чистейшем иврите, не забыв приправить фразу милейшей улыбкой. Но квитанцию все же взяла, села в машину и резко вдавила в пол педаль газа.

— Все хулиганишь, подруга, — засмеялась Настя. — Совсем не меняешься.

— В Монреале это нормально: тебя матерят по-французски, а ты отвечаешь русским матом или на иврите, кто какой знает. Главное — не забыть улыбнуться. Да черт с ней. Давай рассказывай. Я тебя два года от Биг-Бена оторвать не могла. А тут вдруг летишь! Соскучилась, что ли? Мой Шуршун очень заинтересовался тобой, особенно когда узнал, где ты работаешь.

— Почему Шуршун? — удивилась Настя.

— Жужжит все время, как большущий трутень.

Вдалеке блеснуло на солнце широкое лезвие реки Святого Лаврентия, перерезавшее ажурный мост, часть горизонта и высотные дома Даун-Тауна.

— Врать не буду, Вика, у меня тоже есть интерес к твоему мистеру Бурту. Профессиональный, разумеется. Но это совсем не отменяет моей радости тебя увидеть. — Настя, перегнувшись, чмокнула подругу в щеку.

— О’кей, — отреагировала Вики. — Что там у тебя к Бурту, меня не интересует. Только знай, что много он не расскажет, Бурт скрытный, и шушукается он только со своим Алексом.

— А это кто?

— Помощник Шуршуна. Очень он мне не нравится. Больно умный, — сообщила Вики. — Ну да черт с ними, нам бы с тобой наговориться. Тут, подруга, рестораны — супер, ночные клубы — Лондону и не снились. Ну, и мальчики, — лукаво закончила Вики.

— Так у тебя с Буртом не серьезно? — с искренним женским любопытством спросила Настя.

— Сколько можно быть серьезной? — Вики нахмурила лобик. — Согласись, у нас с тобой было трудное советское, потом нелегкое израильское детство. Пока канадские дети смотрели сказки на ночь, мы учились надевать противогазы и отличать смертников на улице. Хочу жить легче. Конечно, Шуршун забавный и несчастный. Мне его бывает жалко. Иногда я даже испытываю к нему материнскую нежность. Но все равно он — не мой герой.