Павел Тетерин - Новый альбом

До тех пор, когда эти разногласия стали появляться в их жизни слишком часто.

-

Стасу снился сон. В последнее время он видел этот сон нередко, в разных вариациях. Он катался на катке — ночью, один, без клюшки и шайбы, но как… Во сне кататься было несложно, он порхал по льду, как птица, спокойно разворачиваясь то спиной, то боком, кружась и пританцовывая на коньках. Даже удивительно — это на самом деле так легко и просто, как же он раньше этого не понимал? Он на огромной скорости летел спиной вдоль борта, когда звонок будильника своим противным треском прогнал сон.

Он поморщился и открыл глаза. Все тело ломило после вчерашней игры, и жутко болело ушибленное колено. Стас чувствовал себя совершенно разбитым и измочаленным. Сон не принес и малой толики отдыха — казалось, что он не спал вовсе. Что поделать, такова плата за пропущенные годы тренировок, мрачно решил он и с кряхтением перекатился на другой бок.

Прошло три месяца, как Стас начал опять играть в хоккей. Причём играть серьёзно — он нашёл две любительских команды, в которые его приняли, плюс занимался дополнительно с частным тренером. Таким образом, он тренировался практически каждый день — режим, слишком тяжёлый для любителя, но он и не считал своё увлечение хокеем обычным хобби. Он рассчитывал ударными темпами поднять свой уровень и примкнуть к профессиональной команде, и именно поэтому сейчас не жалел сил, шагая к поставленной цели. Но она, увы, пока что была всё-таки далеко от него, и на Стаса порой нападало отчаяние — что ничего не выйдет, он зря старается, слишком поздно начал… Но он жёстко пресекал все подобные мысли усилием воли.

Ольга протянула руку к будильнику, выключила его, затем сказала севшим голосом:

— Отведешь Машку в садик сам, ладно? У меня что-то совсем горло разболелось.

Горло разболелось, мрачно подумал Стас, прислушиваясь, как болят мышцы и связки ног — казалось, в икрах протянулись тысячи горячих ниточек, при каждом движении врезавшихся в плоть.

— Ладно — буркнул он в ответ. — Дай только ещё хоть чуть-чуть полежать, а? Болит все, как после авиакатастрофы. Соберёшь её?

На несколько секунд повисла пауза, после чего Ольга многозначительно вздохнула, встала и начала копаться в комоде, подбирая дочке одежду в садик. Стас испытал резкий прилив раздражения — он терпеть не мог вот этих вот вздохов, неизменно означавших одно — «ахтыгавнюкнуладнояпомолчуивсёсделаюсама». Лучше бы настояла на своём, или хоть что-нибудь сказала — так нет же, не дождешься. А потом ещё и придётся полдня юлить вокруг неё, пытаясь вывести жену на разговор, раз за разом натыкаясь на скупое, холодное «всё в порядке».

Стас вздохнул и сел на кровати, украдкой бросив на Ольгу короткий взгляд. Да, так и есть — даже по положению плеч жены он мог считать её настроение, словно сканером. Обиделась точно, тут даже нечего и думать.

— Ложись спать, я сам её соберу — бросил он, растирая ноги и морщась. Чёрт, а ведь он и не думал, что может быть так тяжело. Ещё немного повозившись, он встал и подошёл к кроватке дочери.

Маша уже не спала, лежала и хлопала глазами, прижав к себе любимого плюшевого зайца.

— Доброе утро, папочка — сказала она, улыбнулась и протянула ручки к отцу.

Стас наклонился обнять дочь, почувствовав, как натянулись мышцы поясницы — спине тоже неслабо доставалось на тренировках.

— Давай вставай, иди на горшок и умываться — сказал он и стащил с Машки одеяло. Та съежилась, но через пару минут отложила игрушку, соскользнула с кровати и отправилась в ванную, смешно шлепая по паркету своими маленькими босыми ножками. Стас проводил её взглядом, затем посмотрел на жену — та, всё ещё разобиженная, повела плечами и легла обратно в кровать, отвернувшись от него. Стас хмуро посмотрел ей на спину — сейчас совсем не было сил разбираться с капризами Ольги.

Из ванной раздался грохот. Он обречённо встал и пошёл смотреть, чего там умудрилась натворить его пятилетняя дочка.

Через пятнадцать минут они стояли в коридоре, уже почти одетые и готовые выходить на улицу. Оставалось только одеть Машке шапку и варежки, но даже это, впрочем, как и всё остальное, сегодня утром давалось ему с трудом.

— Ай, папа, больно — захныкала Маша, когда он грубо напяливал маленькие рукавички на маленькие ручки дочери.

— Терпи — раздражённо сказал Стас, пытаясь завязать выскальзывающие из рук тесёмки шапки. — Нечего канючить с утра. Что это такое, с таким настроением день начинать? А?