Павел Тетерин - Новый альбом

— Что-то случилось? — опять нарушил тишину в машине водитель.

Министр махнул рукой.

— Случилось — горько произнёс он. — Эх, Лёха, знал бы ты, сколько ещё случится. Слава богу, нас особо не коснётся. А вот муравейник наш сейчас тряхнёт — будь здоров.

— Да? — оживился водитель. — А что будет?

— Потом расскажу — задумчиво покачал головой министр. — Знаешь, Лёха, хорошо всё- таки, что в нашей стране у власти нормальные люди остались, да? Не маленькие…

— Конечно — хохотнул водитель.

— А то что бы мы сейчас делали, если бы сами там, в муравейнике, со всеми вместе копошились? — разговаривая будто сам с собой, произнёс министр. — Нелегко было бы…

— Ага — протянул Лёха довольно. — Как подумаю — мурашки по коже.

— … а так — перебил его министр, не слушая — запустим машинки, чтобы совсем всё не покромсали там, а потом уже порядок наведём.

— Патрульные, автоматические что ли? Как у вашего сына во дворе валяются?

Министр усмехнулся.

— Ну да, какие ещё. Это для нас они игрушечные, а муравьишкам в городе, поверь, так совсем не кажется.

— Так а что случилось-то? — опять полюбопытствовал водитель.

Министр вновь отрицательно покачал головой.

— Потом, Лёха, потом. Ладно, трогай. Поехали домой, надо отдохнуть. Работы на этой неделе будет — завались. Зато потом слегка отдохнем — коротко бросил он водителю и закрыл глаза.

Седан, плавно качнувшись, тронулся с места и начал уверенно набирать скорость, оставляя позади погруженный во тьму лес.

-

Ваня осторожно выглянул из-за угла дома, осмотрелся и только потом вышел на улицу.

Там было относительно тихо — только потрескивало пламя, доедающее остовы двух машин, стоящих боком на проезжей части, да приглушенно щелкали выстрелы в соседнем квартале. Неподалеку находился крупный торговый центр, сейчас превратившийся чуть ли не в линию фронта — силовики и полиция охраняли огромные запасы консервов и прочего продовольствия, а многочисленные банды из местных жителей постоянно атаковали их, придумывая всё новые и новые способы штурма, поэтому стрельба там не смолкала ни на минуту.

За последние полтора месяца он настолько привык к этим звукам, что уже почти не обращал на них никакого внимания.

Убедившись, что улица пуста, он вышел на середину проезжей части и быстро, почти бегом, пересёк свободную теперь от машин асфальтированную дорогу, воровато озираясь и прижимая к груди пакет, в котором лежало несколько консервов с говяжьей пастой, две с фасолью и больше десятка банок с кузнечиками в томате. Ваня терпеть не мог кузнечиков в томате, но теперь выбирать не приходилось — на подпольной точке обмена, где они с Вахтангом последнюю неделю меняли свои раритетные пластинки на еду, разговор был короткий — бери, что дают, или проваливай к чертям собачьим. Спорить с небритым верзилой, из-за пояса которого недвусмысленно торчал какой-то жуткий крупнокалиберный пистолет, совсем не хотелось. Если Ваня не ошибался, всего месяц назад, пока по всему городу не отключили ток, этот угрюмый парень разгружал коробки в маленьком магазинчике напротив его дома. Но времена меняются, порой слишком стремительно, и теперь, на фоне творящегося вокруг беспредела, этот явно не очень большого ума варвар смог обзавестись своим «маленьким бизнесом», если можно было так сказать.

До дома оставалась всего пара кварталов. Перебежав дорогу — самую опасную часть его пути, которая легко просматривалась отовсюду, Ваня засеменил вдоль стоящего почти вплотную к дороге малоэтажного дома. Сердце колотилось в груди, как у зайца — позавчера, когда опять пришла его очередь добывать еду, на этом же месте он попал под обстрел — стрелял кто-то из окна рядом расположенного дома. Пули с неприятным чавкающим звуком шлепались в асфальт буквально в паре метров от него, и остаток пути Ваня пробежал, как заправский спринтер — не остановившись ни на секунду, взлетел на сто семьдесят третий этаж и только там зашёлся кашлем, пытаясь отдышаться и унять бухающий в висках пульс. Отметины от выстрелов до сих пор чернели на укатанном колёсами покрытии, как свежие раны, и у Вани что-то неприятно заскребло в животе, когда они попались ему на глаза.

Но сегодня всё было тихо — то ли у неизвестного стрелка кончились патроны, то ли он сам стал чьей-то мишенью, вариантов могло быть много, но факт оставался фактом — ни одного выстрела не прогремело. На улицах почти никого не было — во- первых, сейчас достаточно рано, а во-вторых — в последнюю неделю город почти опустел. В первое время наоборот, царила страшная толчея, всё вываливали из домов и бродили, обсуждая лишь один вопрос — когда же дадут электричество и всё закончится, но потом ситуация резко изменилась. Самые прозорливые двинули прочь из города, в места поглуше — налаживать спокойную жизнь на земле, как в старину. Крупные семьи, пока оставался бензин в баках машин, собирались и уезжали целыми караванами, с трудом пробираясь через брошенные в пробках машины, топлива которым не хватило даже для того, чтобы доехать до заправки.