Маргарет Лоренс - Каменный ангел

Я старалась не задумываться о его мужском начале. Наверное, это напоминало мне о том, что я запрятывала в самый дальний уголок сознания днем, но что не давало и до сих пор не дает мне спать ночью, и только снотворному удается стереть из моего сознания образ тяжелого мужского достоинства Брэма. Днем я уже не думала о Брэме, но ночами зачастую освобождалась от полусна, поворачивалась к нему и вдруг обнаруживала, что его нет рядом, и тогда меня наполняла такая отчаянная пустота, как будто ночь была целиком и полностью внутри меня, а не снаружи вокруг. Временами я готова была вернуться к Брэму, так меня к нему тянуло. Но утром все становилось на свои места, и я надевала черную униформу с белым кружевным воротничком, спускалась вниз, спокойно и неторопливо подавала мистеру Оутли завтрак и вручала ему утреннюю газету недрогнувшей рукой, словно никуда и не уходила в мыслях.

В нашей тогдашней жизни царил полный штиль — это было время застоя, наполненного ожиданием. Подсознательно мы ждали перемен, но совсем не тех, что вскоре произошли на самом деле.

И вот я, все та же Агарь, снова нахожусь на новом месте и снова жду перемен. Я предпринимаю слабую попытку помолиться, ведь на ночь всем подобает молиться — может, хоть здесь я освою эту науку? Как и раньше, у меня снова ничего не выходит. Я не в силах изменить то, что уже случилось со мной в жизни, и не могу сделать так, чтобы произошло то, чего не было. Но я не могу сказать, что это меня радует, что я приняла судьбу и верю, будто все к лучшему. Я так не думаю и не стану думать даже под страхом проклятия. Сидя на кровати, я просто смотрю в окно, пока не приходит темнота, и тогда деревья растворяются в ней, и даже море исчезает во чреве ночи.

Дождь. Я просыпаюсь, как в дурмане, и пытаюсь сообразить, наведывалась ли сюда Дорис, чтобы закрыть окно. Затем, неуверенно нащупывая дорогу из сна в явь, вспоминаю, где нахожусь. Косые нити дождя попадают внутрь сквозь разбитое окно. К счастью, дождь не сильный, не то что наши грозы в прериях, когда молния рассекала небо, словно разозлившись на Господа и вцепившись когтями в Его мантию.

Однако дождь не так уж и безобиден. Его упорство никак не радует. Это раздражает, когда длится долго. Я вся дрожу. Неудивительно. На мне лишь легкий кардиган. Холодно. Я ужасно продрогла, лежа на этом неровном матрасе, от которого несет плесенью и сыростью. Ноги, до сих пор обутые в туфли, сводит судорогой. Нужно подняться с кровати и постоять, чтобы разработать мышцы. Однако я не решаюсь. Вдруг я упаду? Кто меня поднимет? И вообще, я не хочу слезать с кровати, ведь она — оплот моей безопасности.

Дождь так стучит в окна, что, если кто-то станет подниматься по лестнице, я даже не услышу. Надо лежать тихо. Буду стараться дышать ровнее, чтобы звук моего дыхания не перекрывал шумов извне. Но слышу я лишь дождь да стук разболтавшихся кедровых дранок на крыше, танцующих на ветру. Под ребрами начинает тянуть. Вернулась ли моя старая подруга-боль или это только дурное предчувствие?

Вот бы здесь был Брэм: если бы к нам пришли незваные гости, он управился бы с ними в два счета. Рявкнул на них зычно, и они бы сбежали. Осыпал бы их ругательствами, и от них бы след простыл. Но его здесь нет.

Глухая темнота окутала меня плотной, как шерсть, тканью. Света нет. Человеку совершенно необходим свет. Теперь я не уверена, правда ли я здесь или мне только кажется.

Вроде бы новый звук? Ну вот — его уже нет. Повторится ли он? Что это было? Одно я знаю точно: дождь не перестанет никогда. Зря я приехала в это заколдованное место. Даже не помню, зачем я здесь.

Если я крикну, кто меня услышит? Если я здесь одна — никто. Разве что рыбак проплывет мимо и задумается: то ли показалось, то ли это стонут опутанные водорослями утопленники, что плавают в неведомых глубинах посреди ракушек и зеленых камней, к которым тянутся их волнистые волосы. Я уже вполне представляю себя среди них, с лиловой диадемой из колючих морских звезд и браслетом из морских раковин на ненадежной нити из водорослей, в ожидании избавления от бремени своей плоти, когда все лишнее унесет вода, а останется лишь скелет, который поплывет по течению вместе с рыбами.

Мысль соблазнительна. Но в следующий же миг я чуть не теряю рассудок от страха. Глупая ты старуха. Агарь, толстая кретинка, вообразившая себя моллюском. Молчала бы.

Пожалуй, закурю. Главное — аккуратно, дом бы не спалить. Вот смеху-то будет — пожар во время дождя. Пуская клубы дыма, я чувствую себя лучше. Сегодня я вспомнила часть стихотворения — интересно, вспомню ли я его до конца? Поначалу ничего не выходит, а потом конец вспоминается сам, и я повторяю знакомые строчки. По какой-то загадочной причине это придает мне больше мужества, чем если бы я прочла Двадцать второй псалом.