Франц Фюман - Избранное

— Ну, это слово для твоего обихода, — заявил Зевс, — можешь оставить его себе. У меня есть молния, у тебя — инструмент, стало быть, у каждого свое, и как раз то, что отвечает его желанию. А теперь поспешай, сын мой, дабы легкий шлем с семью зубцами был готов еще сегодня. Мой дорогой сын Арей поможет тебе нести инструмент, не зря же он у нас такой широкобедрый! В случае необходимости он и тебя взвалит к себе на спину. Ну а теперь поторапливайтесь, поторапливайтесь, милые вы мои!

Арей хотел было возмутиться, но Афродита улыбнулась ему, а так как она последовала за хромающим Гефестом, то и Арей поплелся за ней. Дочери Океана, те, что не отправились вместе с Корой, нырнули обратно в свои источники.

Зевс глубоко вздохнул.

— Ступай теперь и ты, — обратился он к Аполлону, — ступай придумывать слова! Обо мне не беспокойся — мне надо еще о многом поразмыслить. Меня заботит участь Атланта. Боюсь я, очень боюсь, что скучает он там, внизу, на своем асфоделиевом лугу. Придется чем-то его занять.

Север Африки пылал красной медью. От восточного побережья отделился кусок суши и поплыл в море.

Аполлон побежал догонять Гефеста.

— Постой, кузнец, — кричал он, — я хочу сделать тебе одно предложение!

Афродита, которую каждый шаг по трудной дороге заставлял ворчать и хныкать, тотчас остановилась и оперлась на Ареево плечо.

— Кузнец, — сказал Аполлон, — давай меняться. Ты и для меня изготовишь золотую шкуру, ибо эта в самом деле нестерпимо воняет, а я для тебя буду придумывать новые слова. Ты же передашь их потом отцу и скажешь, будто они очень старые.

Гефест брезгливо сморщился. Казалось, будто предложение Аполлона пахнет для него еще хуже, чем невыделанная звериная шкура у того на плечах.

— Этого нельзя делать, это нечестно, — сказал он с возмущением.

Аполлон был поражен резкостью тона.

— Что значит «нечестно»? — спросил он. — Я никогда не слыхал такого слова.

Гефест вздохнул.

— Это страшное слово, — признался он. — Его всякий раз употребляла Гея, когда мне случалось сделать что-нибудь хуже, чем я мог. Такие изделия она бросала в болото, и мне приходилось ночью изготовлять их заново!

Он снова вздохнул.

— На то, чтобы быть честным, уходит очень много времени, — посетовал он. — Но иначе я не могу.

— Мне кажется, я это понимаю, — сказал Аполлон.

Арей и Афродита присели на траву.

— А тяжело тебе было у Геи? — спросил Аполлон.

— Очень тяжело, — тихо ответил Гефест. — Я рад, что ушел оттуда. — Он затряс головой. — У нее было просто ужасно.

— Ты должен мне об этом рассказать, — попросил Аполлон. — Я люблю рассказы, и больше всего самые страшные. Дочери Океана знают много интересных историй, про битву титанов и прочее, про чудовищ с сотней тысяч рук и голов и прежде всего — про древнего бога Урана, который состоял сплошь из небесной синевы. Но какой он принял конец — страх и ужас! Афина тоже любит слушать рассказы. Вообще она славный малый, хоть и девчонка. Нам троим надо держаться вместе! Старики потешные, они без конца ссорятся и с утра до вечера доказывают свою правоту. Гестия, правда, милая, но ужасно скучная. Артемида тоже ничего, но у нее на уме одни звери, а у Деметры одни растения! А вот с Афиной весело. Так будем дружить?

— С великой охотой! — сказал Гефест и тихо прибавил, чтобы не услышала Афродита: — Дай мне сперва исполнить отцово порученье. Потом я вам обоим сделаю золотые шкуры.

— Сделай что-нибудь и для Артемиды, — попросил Аполлон. Он доверчиво смотрел на кузнеца. — Знаешь, она ведь моя сестра. Она выцарапает мне глаза, если у меня будет что-нибудь такое, чего нет у нее. Что-нибудь для ее зверей, понимаешь?

— Ладно, — вздохнул Гефест, — сделаю что-нибудь и для Артемиды.

И они продолжали свой путь.

Тем временем Зевс взошел на золотую колесницу и подкатил к стенающей Гере.

— Как поживаешь, дорогая женушка, — спросил он, — радует ли тебя твое возвышение? Не могу и сказать тебе, как оно радует меня. А теперь призадумайся над тем, кто из нас властелин. У тебя для этого будет достаточно времени.

— Развяжи меня, — молила Гера, — я больше и пальцем не шевельну против тебя!

Зевс улыбнулся.

— Пальцем, возможно, нет, зато обеими руками.

— Развяжи меня, брат, камень разорвет меня пополам!

— Повиси еще немножко! — сказал Зевс.

Он крутанул колеса и покатил дальше. Прижимая к себе громоносный жезл, обозревал он моря и земли. Африка все еще горела. Берега дымились, а воды клокотали. «Это сделала моя молния, — думал Зевс, — моя рука! Теперь я обладаю властью над всеми вами! Теперь я испытываю то, что Прометей называет „счастьем“. Быть всемогущим — вот это счастье!»