Мы попили с Да кофе, и я ушёл, полагая, что навсегда. А она пошла пить с подружкой в Кусково, типа, оплакивать наше с ней расставанье.
Ну, кажется, на прощанье мы сказали друг другу, что увидимся как-нибудь, у Кати. Когда-нибудь.
Ну да, мне было несколько грустно. До некоторой же степени печаль моя, впрочем, была светла. Ведь вопреки мнению обо мне некоторых сомнительных граждан, с коими я довольно безуспешно пробовал иметь некогда какие-либо серьёзные общие дела, у меня есть одно истинное призвание: исполнять то, что воспринимается мной как мой Долг.
У меня иногда ощущение,
что всю жизнь я искал тебя…
Такая странная история,
что не знаю, что и сказать…
У меня иногда ощущение,
что наша первая «дружба» —
это мой самый мудрый поступок за целую жизнь.
Я ведь уже и не верил,
что можешь быть Ты,
да и сейчас по инерции иллюзий не строю.
Я случайно тебя нашел,
потому что уже и не искал тебя вовсе,
отчаявшись до такой степени и настолько давно,
что уж не сильно переживал.
Но мало того,
что мне случилось тебя найти,
так еще посчастливилось мне понять,
что ты — это Ты…
Еще вчера,
обдумывая стишок о тебе,
я полагал, что в нём будет фраза от моего имени,
что, мол, я не знаю, что такое Любовь,
и не очень-то знать хочу, но, дескать,
ты — это «супер», но что такое Любовь,
я, опять же, не знаю и так далее…
Сегодня мир почему-то другой.
Я не хочу. Я не хочу врать сам себе!
Врать лишь затем, чтобы не опустить щит (вдруг ударишь?!)!
Врать просто на всякий случай…
Я не хочу врать.
Всё я прекрасно знаю!
Я знаю, что такое Любовь.
Опять знаю, а может и в первый раз…
Вчера мы сидели с моим четвёртым стишком,
пили пиво в саду «Аквариум».
Ей было грустно.
Она очень близкий мне человек.
Я очень хочу, чтобы она стала
счастливой, любимой и любящей…
Мы говорили с ней,
но я только и думал, что о тебе,
хоть это и не очень человеколюбиво
по отношению к четвертому стишку,
которая некогда спасла меня
от безысходной боли и полного душевного оцепенения,
в каковое ввергла меня в свое время «Стихотворение № 1»…
Я не хочу говорить слишком много слов.
Я достаточно уже их сказал и по менее важным поводам.
Видишь ли, у меня в голове почти всегда идет дождь…
Сейчас-то я немного повзрослел, —
поэтому это не ливень, как раньше,
но довольно противный сентябрьский долгий и нудный дождик.
И…
видишь ли…
…он перестаёт почему-то только когда рядом Ты.
Вот тебе откровенность за откровенность, милая К…..!
Одним словом, точнее двумя,
ситуация критическая,
как зачем-то говорит Сергей Гурьев…
…потому что я тоже тебя люблю…
1 сентября 2000
(Полностью: http://www.raz-dva-tri.com/amarcord.doc)
Суть в том, что всё-таки я опять разок другой переспал с Тёмной и даже у себя дома. Тогда для меня это всё, собственно, не имело значения — кто кого и у кого дома. Всю эту обывательскую хуйню про «свою/не свою территорию» я вынужден был под влиянием обстоятельств прочухать уже позднее. Опять же, когда в ходе серии проведённых мною осознанных экспериментов, выяснилось, что да, несомненны две вещи: то, что это и впрямь полная хуйня с моей точки зрения и то, что, несмотря на это, это пиздец как важно для уёбков-обывателей, я весьма прихуел. (Кстати об употреблении мата. Сейчас выросло целое поколение как бы в целлофане, коий накинула на них всякая шелупонь из пропутинского правительства. Эти обитатели Российской Федерации Ходячих Презервативов, то есть всякая, не по своей даже, собственно, вине, хуета немного не в курсе, что мат запретен не потому, что тупо, блядь, неприличен, а потому, что… сакрален. Вам, мудилам, короче, ещё учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин! Ступайте, блядь, в библиотеки, а уж после поговорим, если, конечно, я в настроеньи, блядь, буду:).)
Так вот. По-моему всё же, когда мне позвонила Дейзи, сказав, что вернулась таки из Ижевска, куда ездила зачем-то с подругой, я был с Тёмной. То есть, в общем-то, уже утро было. То есть, типа, мы уже чай утренний пить собирались, а не то, чтоб уж прям были друг с другом, скажете тоже:). (Смайлик делает вид, что щурится на манер близоруких, но на самом деле просто хочет сблевнуть. Не может не сделать так. Водянистый глаз унитаза принимает вызов. В нём поднимается тугая негодованья волна. Она, волна, хватает Смайлика за щеку и увлекает в своё тривиальное тартарары:).)
Читать дальше