Макс Гурин - Новые праздники-2

Да, у меня были определённые надежды, касательно меня лично — не скрою. И я знаю, что и это тоже передавалось Ему, но я просил всё же именно о том, чтоб Он дал мне Силы исполнить волю Его. (Хотя, как известно, ни в одной из авраамических религий молиться за себя лично не возбраняется даже прямым текстом, чего я стараюсь не делать, ибо знаю наверняка, что нет никакого различия между живущими: я и любой другой — одно и то же лицо.)

Короче говоря, несмотря ни на что, это была, возможно, одна из самых прекрасных пор моей жизни.

Однажды, исправляя что-то в компе у наших «психологов», я обнаружил там знаменитый цветовой тест Люшера и прошёл его. «Исключительная установка на самопожертвование» — сказал мне Люшер что-то типа того:), и я, счастливый, пошёл обедать, то есть жрать супчик «Роллтон», запивая его «Нескафе».

При этом, врать не буду, первое время, рассматривая внутренние стенки в метро и в автобусах на предмет своих храбрых мечтаний о том, как я в скором времени понаклею на них свои чёрно-жёлто-зелёно-красные штуковины, типа: ЕСТЬ ВРЕМЯ ЖИТЬ ПО ЗАКОНУ, И ВРЕМЯ — ЕГО СОЗДАВАТЬ! я нет-нет, да надеялся, что весь этот ужас работы у Игоряши — действительно всего лишь часть Инициатического Испытания (что, конечно, так бесспорно и было), что меня, де, немного пожурят, да отпустят (типа: не грусти, Капустин, поебём — отпустим!:)) и ровно 18-го декабря, когда выйдет срок моего трёхмесячного догвора с НТЦ ПНИ, я выйду на Свободу, выйду к какой-то совершенно новой, неведомой, невиданной ранее и Прекрасной Жизни!:) И, более того, в самой дате окончания договора виделся мне глубокий символический смысл, ибо именно 18 декабря ныне безнадёжно далёкого 1979-го года шестилетнего меня выписали из детской больницы № 9, где я пролежал, сначала с ожогами 3-й «б» степени, а потом с двусторонней пневмонией и сепсисом, целых полгода, начиная со злополучного 30-го июня, когда меня, по моей детской версии, ранили враги в момент ведения мною очистительного огня из деревянного АКМ(а) по «буржуинскому» пансионату «Берёзка» (да, я считаю, что был тогда прав, и сегодня — мало попало гадам!:)) — тут-то моя тётушка, всё та же «консерваторская пизда», и задела нечаянно локтем стоявший на плите трёхлитровый бидон с крутым кипятком, что свалился на залёгшего в засаде меня, а был я в трикотажных, наглухо синтетических, коротких штаничках — в общем, дальше понятно:).

В это же самое время в той же самой больнице № 9 лежала с переломом позвоночника четырёхлетняя Да, но мы тогда, разумеется, не были с ней знакомы. Не знаю, с кем тогда боролась она — когда «враги» ранили, в свою очередь, её — но это случилось с ней просто когда мама её совершенно невинно беседовала по телефону (впрочем, невинно ли, точно знать не могу:)). Через год позвоночник у Да (, о чудо! (На Всё Воля Божья!)) благополучно сросся, но в жизни того маленького прекрасного четырёхлетнего существа, каким она в то время являлась, была не одна минута, когда она мысленно примеряла на себя судьбу инвалида.

Короче говоря, конечно я ждал нового 18-го декабря и связывал с ним целый ряд надежд, хоть на сей раз и дал себе зарок закончить работу у Игоряши без эксцессов. Однако Судьбе было угодно распорядиться иначе.

Уже на рубеже сентября-октября выяснилось, что мы с Да… ждём ребёнка.

Она сдала кровь, ибо, конечно, тестам верить нельзя, и позвонила мне на работу.

Я сказал так: «Хрюн, в принципе, мы с тобой знаем об этой жизни уже очень много, и знаем, что, в сущности, всё это говно:). А этого мы с тобой ещё не знаем, и, по-моему, уже одно это — здорОво!» И мы стали с ней ждать Ребёнка.

Когда же наступило 18-е декабря, я не только продлил договор, но и вовсе перешёл на полторы ставки. Теперь мой день начинался не в 6.31, а в 5.31, потому что на работу мне было нужно теперь не к 9-ти, а к 8-ми, а уходить же оттуда я стал между 7-ю и 8-ю часами вечера, но… всё это уже не вызывало у меня никакого дискомфорта:).

Заземление состоялось…

И вот где-то на рубеже октября-ноября 2003-го года всё стало вдруг у нас хорошо. Как будто пали, блядь, вдруг какие-то злые чары. Да естественно перестала пить (а я ещё раньше); мы стали внимательнее друг к другу, а в некоторых ситуациях и вовсе стали какими-то аж предупредительными. Мы совершенно вдруг перестали ругаться и ссориться и действительно словно увидели внезапно друг друга в каком-то совершенно новом свете. Увидели и словно бы заново друг другу понравились. Как раз где-то в это же время Да сообщила о своей беременности родителям.