Макс Гурин - Новые праздники-2

В довершение последней субботы в Харькове Ларисса и я сели в трамвай, что привёз нас на некое озеро… Сердечный поклон городу Зеленограду и всем его жителям:). В частности, озеру, сидя на котором с Имярек, мы видели с ней, как идёт на посадку самолёт, в котором летели я и Элоун.

Мы сидели с Лариссой на берегу, прямо на траве, у самой воды. Озеро как будто звучало, и ему отвечали ветви, склонившихся к самой зыби деревьев. «Ты слышишь, они с тобой разговаривают?» — сказала примерно это Ларисса. Я слышал…

Знаете, как меня отпустила моя Имярек? Зимой 2000-го года Олег Чехов со своею Наташею, я и некая их подруга, которую тоже звали Элоун, поехали в Малаховку, где Наташа и Чехов снимали себе временное жильё.

Часа в два ночи я и Элоун пошли на прогулку вдвоём. Был где-то февраль. Мы шли по сугробам сельских улиц и вдруг в одном месте остановились. Оба мы замолчали. Что-то нежно зашумело в верхушках деревьев, и я вспомнил, как мы сидели на зеленоградском озерце с Имярек (я сидел на траве, а она сидела у меня на коленях). Я просто слушал и молчал. Вдруг Элоун сказала: «Ты слышал? Это был звук для тебя…». Больше я никогда не встречался с ней. Вроде бы ей нравились какие-то мои песни, в моём же, авторском исполнении.

«Ты слышишь?» — спросила меня Ларисса. Я ответил: «Да». Непроизвольно интонация вышла такой, будто я не слышал, но сказал «да», чтобы её не обидеть, что было чистой неправдой.

Мы вернулись домой. Мы были вместе в ту ночь. Были вместе утром и днём. У неё было самое начало цикла, и я не знаю, каяться ли мне в том, что я помнил об этом, или же, напротив, напротив.

Часть своих вещей я оставил. Иначе я не замкнул бы Кольцо. В Харькове не место Москве. Я должен был уехать так, чтобы она ждала моего возвращения. Потому что… ВЕРХ лучше, чем НИЗ. Вот и всё. Мне необходимо было осуществить ПЕРЕДАЧУ ОТКРОВЕНИЯ, которое сам я получил от Имярек, а она получила от кого-то, кого мне знать не положено, да и не интересно, и я по-прежнему верю, что Ларисса найдёт, кому передать ЭТО дальше, ибо… ТАК НАДО.

В последний раз мы были с ней вместе на ковре перед телевизором, где в это время шёл какой-то фильм по мотивам лимоновской прозы, посвящённой его харьковской юности.

Наконец поезд «Харьков — Вавилон» тронулся. Я смотрел в её глаза. Не буду об этом ничего говорить.

«Не оставляй меня! Не оставляй меня с Богом одну! Ну пожалуйста! Неужели так действительно надо?»

Часов до двух ночи я пил, зная, что у меня не будет похмелья. Потом лёг. Забылся. Ранним утром снова пошёл в тамбур. Курить. Как раз в этот момент поезд, только что въехавший в Вавилон, проезжал мимо нашего дома с Да.

Я докурил сигарету и сделал три очень медленных вдоха и три вдвое более медленных выдоха.

Я уже достаточно расслабил её задушевной беседой. От вина она отказалась. Я же время от времени пил водку. Честно признаться, уже вторые сутки с небольшими перерывами на сон.

Она рассказала, как её на самом деле зовут, сколько лет её маленькой дочке. Она начала по моей просьбе рассказывать уже что-то ещё, и тут довольно жёстко, но как бы всё-таки между делом, я сказал: «Сними-ка блузку, пожалуйста!» и закурил.

Она улыбнулась с лёгким удивлением, но я повторил свою просьбу. Она сняла. «Лифчик тоже…» Она улыбнулась снова и выполнила приказ. На меня в той же смущённой улыбке уставились глазки её коричневых и уже напряжённых сосков. Мы продолжили нашу беседу. Я не спешил.

Она полагала, что я пригласил её на ночь. Мы договорились на 250 против её обычных 200-т — иначе она кочевряжилась. В кошельке у меня было ровно 10, а вовсе не 250. Я пригласил её, чтобы… убить. И вообще не собирался ей ничего платить в принципе. С таким же успехом я мог бы сказать, что дам ей пятьсот или штуку. Женщины — существа самовлюблённые, и обычно не чувствуют никакого подвоха, когда их вдруг оценивают неправдоподобно выше, чем «это» обычно стоит. Ведь каждая из них уверена, что она непревзойдённо прекрасна — кто знает, а вдруг он тот самый мужчина, что с её точки зрения всего лишь оценил её по достоинству!..