Ба Цзинь - Избранное

Он стиснул зубами палец, но не почувствовал боли — гораздо сильнее болела грудь. Он посмотрел на палец с глубокими следами от зубов, перевел взгляд на мать. Она молча сидела в кресле. Он подумал: «Все твои мечты, все надежды развеялись в прах». Будущее представлялось ему страшным чудовищем, хищным, с оскаленными клыками. Все вокруг словно вымерло. Гнетущей тишины не нарушал даже скрип повозок и голоса, доносившиеся с улицы. Мать и сын думали каждый о своем, но все их мысли сходились лишь на одном страшном слове «смерть».

— Мама, не мучайся, у тебя есть Сяосюань. Он будет счастливее меня.

От этих слов мать еще больше расстроилась.

— Сяосюань так похож на тебя, вылитый отец! — Она хотела скрыть от сына свои страдания, но невольно высказала мучившие ее мысли, и Вэньсюань понял, как бесконечно она одинока. Да, Сяосюань слишком похож на него, значит, будет таким же несчастным. На кого же надеяться старой женщине? Он сам порой возлагал надежды на Сяосюаня, но, увы, сейчас понял, что это несбыточные мечты.

— Он еще мал. С годами окрепнет. Я, признаться, виноват перед ним: не мог дать ему хорошего образования. — Вэньсюань старался перевести разговор на другую тему.

— Нет в этом твоей вины, ты сам всю жизнь маялся… — Разволновавшись, мать вышла.

Он раскрыл окно и увидел небо — печальное, бледное, будто лицо страдальца, — и темные, как нахмуренные брови, облака. Он вздрогнул: что-то холодное упало на щеку. «Дождь», — безразлично подумал он.

Вернулась жена — он услышал ее шаги. Не дожидаясь, пока он обернется, радостно сообщила:

— Завтра я уезжаю.

— Так скоро? Ты же говорила на будущей неделе! — Он был вне себя от волнения.

— Дали дополнительный самолет. Друзья помогли с билетом. Жаль только, что меня пригласили на ужин.

— Значит, завтра?

— Да, к шести утра надо быть на аэродроме.

— В таком случае закажи сегодня машину, а то опоздаешь.

— Не беспокойся, управляющий пришлет свою. Надо быстрее укладываться, я ведь еще не собралась. — Она стала из-под кровати вытаскивать чемодан.

— Я помогу тебе.

Она укладывала вещи, сидя на корточках, то и дело бегая за чем-нибудь.

— Это тоже возьмешь, а вот это? А то? — спрашивал Вэньсюань. Ему передалось ее возбуждение.

— Спасибо, я все сама сделаю.

Вошла мать, в глазах ее была неприязнь, смешанная с гневом.

— Мама, Шушэн утром вылетает.

— Ну и пусть, мне что за дело!

Шушэн встала, хотела поздороваться со свекровью, сказать несколько слов на прощание, но, услышав сказанное, не произнесла ни слова, только густо покраснела. Мать ушла в свою комнату, а Шушэн, закрыв чемодан и немного поостынув, обратилась к мужу, который молча, с мольбой смотрел на нее:

— Вот видишь, как она ненавидит меня!

— Это пройдет. Не сердись на нее.

— Я не сержусь, ради тебя…

— Спасибо. Я провожу тебя утром.

— Не надо, ты ведь нездоров, — заволновалась Шушэн. — Обо мне позаботится управляющий.

Вэньсюань был задет за живое.

— В таком случае попрощаемся здесь. — На глаза навернулись слезы.

— Не мучайся. До завтра еще много времени. Я постараюсь прийти пораньше. Успеем наговориться.

Он хотел сказать: «Я буду ждать тебя», но пробормотал что-то невнятное.

— Ложись. Ты быстро устаешь. Я посижу с тобой.

Он лег. Она укрыла его, села на край кровати.

— Где-то я буду завтра в это время? — размышляла она вслух. — Мне, признаться, не очень хочется ехать. Это ты меня уговорил.

— Раз решила, поезжай, так будет лучше, — ласково ответил он, забыв о своих страданиях.

— Не знаю, лучше или хуже. Кто мог мне посоветовать? Ты болен, мать хочет поскорее от меня избавиться.

Болен. Он болен! Ему постоянно об этом напоминают. Вэньсюань вздохнул, ему показалось, что он упал с высоты, где они находились вместе с Шушэн, и оборвалась последняя ниточка надежды.

— Да, да, — безразлично сказал он, глядя на нее с тайной завистью.

— Ты плохо выглядишь, отдыхай побольше, — ласково говорила Шушэн. — О деньгах не беспокойся, думай только о здоровье. Я каждый месяц буду тебе посылать.

— Я знаю. — Он отвел глаза.

— Сегодня написала Сяосюаню, — начала она, но в это время возле дома засигналила машина; она удивленно посмотрела на окно и продолжала: — Я хочу, чтобы он в воскресенье приехал совсем.

Сигналы следовали один за другим. Шушэн заторопилась:

— Ну, я пойду. Это за мной. — Она оправила платье, вынула зеркальце, пудру, помаду.

Вэньсюань приподнялся в постели.