Ба Цзинь - Избранное

— Опять мне приснился сон.

— Пойди ляг.

— Я выспался, не хочется больше. — Он с трудом встал. — Шушэн занята, готовится к отъезду. У нее нет даже времени побыть с нами. — Держась за стол, он отодвинул кресло, подошел к окну, раскрыл его.

— Не стой на сквозняке, — не выдержала мать. До этого она молчала, превозмогая боль в сердце. С той самой минуты, как сын заговорил о Шушэн. Но на сына она не сердилась.

— Какая тоска! Так хочется глотнуть свежего воздуха, — проговорил он, но, едва открыв окно, ощутил запах гари. В лицо подул резкий, холодный ветер.

День был таким печальным, воздух таким гнетущим. Вдали темнела дорога, зябко ежась, торопились прохожие.

— Поспал бы, а то скучно без дела, — стала уговаривать мать.

— Ладно. — Он захлопнул окно и направился было к постели, но вдруг остановился. — Как медленно тянется время.

Затем лег, как был, не раздеваясь. Мать села отдохнуть в кресло, закрыла глаза, прислушиваясь к тому, как он ворочается в постели, она знала, что мучает его.

— Сюань, не думай об этом, постарайся уснуть, — сказала она, страдая в душе.

— Я ни о чем не думаю, — тихо ответил сын.

— Не надо меня обманывать, ты все о ней думаешь.

— Нет, мама, я сам уговорил ее уехать. Она не могла решиться, — оправдывал он жену. — Ей надо переменить обстановку — здесь все опротивело. В Ланьчжоу жизнь лучше, чем здесь, и должность ей там дадут более высокую.

— Я все знаю, — многозначительно ответила мать. — Ты заботишься только о ней, а почему не думаешь о себе?

— О себе? Разве мне плохо? — Он чувствовал, как мало правды в его словах. — Я почти здоров. А Шушэн, живя в Ланьчжоу, сможет помогать мне.

— Ты веришь Шушэн? — усмехнулась мать. — Она, как птица, выпустишь, обратно не прилетит.

— Мама, ты не любишь Шушэн. Она не из тех женщин, которые бросают семью. Она и в Ланьчжоу ради нас едет. — Волнуясь, он сел на постели.

Мать побледнела от негодования, но не стала перечить сыну, кивнула головой:

— Пусть будет по-твоему… Отдыхай, тебе вредно много говорить.

Он ничего не ответил, поглощенный своими мыслями. Матери было обидно: почему он так упорствует в своих заблуждениях, но она ласково сказала:

— Сюань, постарайся уснуть, ляг, а то простынешь.

Он благодарно взглянул на мать и неожиданно встал с постели.

— Мама, я выйду, — стал зашнуровывать туфли.

— Выйдешь? Зачем?

— Дело есть.

— Какое дело? Тебя же уволили. На улице холодно, простудишься.

— Мама, не беспокойся, отпусти меня! — весь красный от возбуждения твердил Вэньсюань. Он снял с гвоздя плащ, накинул на себя.

— Подожди! — Мать подошла к нему, помогла одеться. — Тебе ведь трудно ходить. — Она укутала ему шею шарфом. — Если надо, напиши записку, я отнесу.

— Не волнуйся, я скоро вернусь, это рядом.

Мать смотрела ему вслед и думала: «Что он творит! Просто уму непостижимо!» Она постояла и пошла к постели привести ее в порядок. Затем увидела, что в комнате много пыли, поморщилась, принялась убирать. Мимо дома все время шли грузовики, и пыль проникала во все щели. Женщина подумала и стала протирать мебель. Закончив уборку, она опустилась в кресло. Потерла рукой поясницу. Хоть бы кто-нибудь помассировал мне спину! Но тотчас представила себе положение, в котором они находились, и стала укорять себя: «Я уже давно живу как прислуга, какие несбыточные мечты грезятся мне!» Она вздохнула, уронив голову на спинку кресла. Перед глазами мелькнула тень, которая обрела постепенно четкие очертания. «Я снова думаю о нем, — улыбнулась она и прошептала: — Ничего не могу поделать, такая уж у меня доля. Но почему он не может его защитить, почему отнимает у него жизнь?»

Возвратившись, Вэньсюань застал мать плачущей.

— Что случилось? Почему ты плачешь?

— Мела пол, пыль попала в глаза, вот и натерла, — солгала мать.

— Ты прибрала мою постель! Спасибо!

— Без дела сидеть скучно… Куда ты ходил?

— К Чжуну.

— Ты был на работе? Зачем?

— Просил Чжуна найти для меня какое-нибудь дело.

— Ты ведь не поправился! Здоровье прежде всего.

— Наш брат болеет, болеет, а жить-то надо. Мне уже лучше. Чжун тоже сказал, что выгляжу я хорошо, и обещал найти какую-нибудь работу. — Вэньсюань говорил с трудом, вид у него был больной и усталый. Он сел на постель.

— Напрасно ты так волнуешься. Не умрем же мы с голоду!

— Я не могу смотреть, как ты целыми днями трудишься. Я мужчина, и мне не к лицу сидеть сложа руки.

— Ты мой сын, ты один у меня — и не хочешь беречь здоровье. Что будет со мной, если… — Она замолчала, подавленная горем, и снова опустилась в кресло.