Лайза Джуэлл - Встретимся у Ральфа

Нет. Она не могла. Мысль о том, что рядом не будет Карла, несла страх и боль. Но представить их снова вместе было еще труднее. Как ему верить? Он трахал соседку, сделал ей ребенка — неважно, что та не захотела рожать. Он лгал. Все время лгал. А она еще сравнивала его с Джорджем Вашингтоном, с человеком, не способным на ложь. А он обычный лжец. Сколько небылиц она наслушалась за эти годы? Остаться с ним? Превратиться в моральную калеку, не находить себе места, когда его нет дома? Раньше она жалела несчастных женщин, не доверяющих своим мужьям, — а теперь сама будет тайком выворачивать карманы, выпытывать, чем он занимался целый день, по минутам, принюхиваться к его одежде, распечатывать над паром подозрительные письма, висеть на параллельном телефоне и ежеминутно, ежесекундно искать подтверждений его любви? Нет. Уж лучше остаться одной. Шиобан отвернулась от напряженного взгляда Карла, выдернула руку и покачала головой:

— Нет. Все кончено. Карл взвыл.

— Нет! Нет! Прошу тебя, Шабби, не говори так. Ничего не кончено, ничего и никогда. Мы с тобой одно целое. Мы должны быть вместе, Шиобан, только вместе!

Мягко отстранив его руки, Шиобан поднялась с дивана.

— Я тебе больше не верю, Карл. Нельзя жить с тем, кому не веришь. А теперь… пожалуйста, очень прошу… собирайся и уходи. Если я тебе действительно дорога — уходи. Пожалуйста!

Очень медленно и тяжело Карл встал.

— Завтра, — сказал он. — Можно, я уйду завтра?

Шиобан непреклонно покачала головой. Поникший, сгорбленный, Карл поплелся в спальню, а она осталась в гостиной ждать и слушать, как открываются и закрываются дверцы шкафов, выезжают ящики комода, скрипит молния на чемодане. Звуки тоскливее трудно представить. Немые слезы струились по ее щекам.

Карл остановился в дверях, сгибаясь под тяжестью чемодана и горя. Шиобан хотелось спросить, куда он пойдет, но она себе запретила. Слишком нежно это прозвучало бы, слишком лично и… обыденно. На миг перед ее мысленным взором возник прежний Карл — тот, который легко взбегал по ступенькам каких-нибудь полчаса назад. В другой жизни они поужинали бы и сейчас смотрели кино, пили вино, обнявшись на диване. Обсудили бы его сегодняшнюю программу, а потом Шиобан рассказала, как движется ее работа со свадебными платьями. Кто-нибудь из них выгулял бы Розанну, и они заснули бы, согрев друг друга объятиями.

Так все и было бы, но в другой жизни. А в этой она, соскучившись без Карла, решила вспомнить, как они развлекались в Гленкое, нашла диктофон Рика и хохотала до слез, слушая шутки и бредовые идеи, что тогда рождались одна за другой. Голоса смолкли, но она не остановила пленку, потому что как раз готовила ужин и выпачкала руки. А потом… зазвучал бред. Она подумала, что это шутка Карла и Тамсин, — и перемотала пленку. Ей стало плохо, физически плохо, и она едва успела добежать до туалета, где ее вывернуло наизнанку. Она остужала лицо водой и долго боролась с яростью, но та в конце концов победила, и Шиобан на добрый час обезумела, круша все, что попадалось под руку. Вот она, ее нынешняя жизнь. Вот она, реальность, — Карл в дверях, с чемоданом, готовый покинуть их общий дом.

— Я тебе позвоню, — прошептал он.

— Нет, — возразила она. — Нет. Звонить не надо.

— Я тебе позвоню, — повторил Карл. Розанна вдруг спрыгнула с дивана и прошлепала к нему.

Карл присел на корточки, обнял ее, шепча что-то на прощанье, всхлипывая, содрогаясь от слез. Потом выпрямился, еще раз взглянул на Шиобан и вышел. Звук хлопнувшей двери эхом прокатился по разгромленной квартире.

Шиобан медленно повернулась, медленно прошла к окну. Она смотрела, как он открывает багажник старенького «эмбасси», кладет чемодан и обходит машину…

У дома он притормозил и поднял голову. Взгляды их встретились на один-единственный миг, и в глазах обоих стояла вселенская боль. Взвизгнув тормозами, «эмбасси» завернул за угол и покинул Альманак-роуд.

В тысячный раз за последние полчаса Ральф глянул на голую стену студии с единственным украшением в виде часов. Восемнадцать минут шестого. Скоро можно выходить. Собственно, можно прямо сейчас, чтобы не торопиться. Подумаешь, доберется до «Бэйсуотер» чуть раньше — погода отличная, подождет у метро. Мало ли, вдруг Джемм тоже выберется пораньше?

Он выключил радиоприемник, сунул в рюкзак, подхватил свитер и пальто со стула у обогревателя, где они грелись целый день, оделся, выключил свет и вышел из студии.