Лайза Джуэлл - Встретимся у Ральфа

Шиобан вернулась через несколько секунд с чем-то маленьким и серебристым. Диктофон Рика? Карл судорожно отматывал назад и прокручивал в памяти пленку, пока не нашел нужное место: безумная ночь в Гленкое, Рик и Шиобан пошли прогуляться, а он остался в бывшей часовне с Там-син. В ушах зазвучали слова Рика: «Отличная машина: пишет шесть часов подряд, и качество звука фантастическое». Шиобан нажала клавишу пуска. Голос Тамсин… звенящий от горькой обиды и алкоголя: «Думал, с Шери у тебя все шито-крыто, никто не заметил? За дураков нас держишь? Шери сама мне рассказала, со всеми гнусными подробностями. И про аборт не забыла — как от тебя залетела и избавилась от твоего ребенка…»

Карл до боли стиснул веки. Боже, как глупо. Как по-идиотски глупо.

— Все ясно? — Шиобан помахала у него перед носом диктофоном и швырнула на кровать. — Подонок. Убирайся вон. Сейчас же. Бери что тебе надо и выметайся. Завтра я уеду к маме, тогда и вернешься, я не стану жить под одной крышей с этой шлюхой. Я больше не хочу об этом говорить, и я больше не хочу тебя видеть. Никогда. Никогда!

Всхлипнув, она выскочила из комнаты, не забыв хлопнуть дверью.

Карл с минуту сидел неподвижно. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда. Желудок по-прежнему сводило, глаза готовы были лопнуть от слез, которым он не давал волю. И все же это происходит. С ним. Сейчас. Это не сон. Это кошмар, но кошмар реальный. Остановить. Любыми силами остановить!

Он бросился в гостиную. Шиобан сидела на диване — их новом диване, — устремив пустой взгляд перед собой и машинально обнимая Розанну. Карл опустился на колени, чтобы собрать осколки стекла и пластмассы.

— Оставь!

— Это опасно, — пробормотал он, — Розанна может пораниться.

— Я сама, — рявкнула Шиобан. — Я сама все уберу, как только ты уйдешь… Ты еще здесь? Уходи. — Она упорно смотрела мимо него.

— Шиобан… давай поговорим…

— Поговорим?! О чем нам с тобой говорить? Что мне прикажешь слушать? Мерзкие подробности? Лживые извинения? Боже, до чего ты жалок. Убирайся! Что бы ты ни сказал, ничего не изменишь.

— Нет, Шиобан! Нет! Прошу тебя, не делай этого. Я люблю тебя, я не могу без тебя. Я…

— Заткнись! Заткнись, ты мне противен. Я не шучу, Карл. Я не хочу с тобой говорить. Уходи.

Карл скривился; по щекам потекли слезы.

— Нет, Шабби, нет!!! — Он на коленях пополз к ней, обхватил ноги, всем телом вздрагивая от беззвучных рыданий. — Нет… нет! Я не уйду… это глупо… это была ошибка… она для меня ничто… Я дурак, Шабби… это слабость… безобразная ошибка. Прости меня, прости…

Зрелище распростертого у ее ног Карла пробило броню Шиобан, взорвало стену ледяной ненависти, которую она возвела вокруг себя.

— Я тебе верила! — Шиобан в голос зарыдала. — Верила, как… как… И спрашивала о ней-помнишь, в Шотландии? А ты? Сделал из меня дуру. Как ты мог?! Я все тебе рассказала о Рике. Все, до последней мелочи. Я была честна с тобой, почему ты не ответил мне тем же? Твое вранье — вот что хуже всего. Грязное, мерзкое вранье. Ты сделал ошибку, я сделала ошибку. Почему ты не признал свою? И почему… почему, Карл… почему ты так поступил? Да потому что я жирная, вот почему! «Ах, нет, Шиобан, ты прекрасна, я люблю тебя всякой!» Дерьмо! Ты мне врал. Ненавижу. Боже, как я тебя ненавижу. — Она задыхалась от рыданий.

Карл как безумный цеплялся за ее ноги.

— Прости. Прости. Прости. Господи, что я наделал.

— Разрушил все, вот что ты наделал, ублюдок. — Непривычное слово ядом обожгло губы. — Абсолютно все.

Оба на мгновение замерли — слившийся с ее ногами Карл и красная, с потемневшими от горя глазами Шиобан. Тревожный взгляд Розанны метался от одного к другому. Жалобно заскулив, собака ткнулась носом в макушку Карла. Он оторвал голову от коленей Шиобан, посмотрел на Розанну, поцеловал ее шелковистую морду и поймал взгляд Шиобан — в первый раз за этот страшный вечер. И понял, что надо делать.

Карл взял Шиобан за руку.

— Мы можем все исправить, Шабби. Нам хватит сил, уверен. Нам удастся выстоять. Кому-то не удается, но мы другие. Я на все готов ради этого, Шабби. Обещаю. Если хочешь, даже уеду на какое-то время, только не навсегда, прошу тебя, Шабби. Давай бороться. Нельзя позволить, чтобы все рухнуло из-за… из-за… такой глупости. Если сдадимся — не простим себе до конца дней. Пожалуйста, Шабби! — В его глазах стояла мольба. — Мы должны быть вместе, Шабби. Ты только представь: мы с тобой… и не вместе. Я где-то один… Ты где-то одна. Врозь. Это невозможно, Шабби… Ты можешь такое представить?