Иэн Бурума - Ёсико

Итак, Ёсико сидела на официальной пресс-конференции в отеле «Хиллтоп» на Канде, одетая в кимоно, и экспромтом отвечала на вопросы репортеров, настроенных довольно враждебно. Вопросы в основном касались допущенных в фильме огрехов, за которые она никакой ответственности нести не могла. Многие из этих ляпов (одна лишь «Ёмиури симбун» оказалась достаточно деликатной и назвала их «непониманиями») японская пресса расценила не просто как «ошибки, достойные сожаления», но как «умышленное оскорбление чести японцев». И то, что в эпизодах играли японо-американские эмигранты с самым примитивным знанием языка своей родины; и то, что комнаты в японских жилищах выглядели как залы китайских ресторанов; и даже то, что человек, бежавший по Гиндзе, сворачивал за угол и начинал карабкаться по склону Фудзи, — все это было воспринято как пощечина японской нации, нанесенная американцами, пощечина жесткая и преднамеренная.

Господин Синода из «Кинэма дзюмпо»:

— Что вы чувствуете, снявшись в фильме, от которого весь мир поднимет нас на смех?

Господин Хорикири из «Асахи симбун»:

— Вы согласны с тем, что «Дом из бамбука» — типичный пример высокомерия американских империалистов?

Господин Синдо из «Токио симбун»:

— Вы все еще считаете себя японкой?

Забыть о лице нации. Каждый вопрос — будто жгучая пощечина Ёсико. И хотя никто не произносит этого слова вслух, смысл ясен: Ёсико Ямагути — изменница.

Она смогла сохранить самообладание во время пресс-конференции, но не выдержала, когда мы остались одни. Слезы хлынули у нее по щекам, превращая весь ее макияж в полный хаос. Черная краска ручьями текла по розовой коже. Как они могли так поступить с ней? Почему они говорили эти ужасные вещи? Разве они не знают, как она старалась исправить представление о Японии в современном мире? Она сделала все, что могла, сказала Сэму Фуллеру об неточностях в фильме. Почему люди больше не понимают ее? Я утешал бедняжку как мог, сидя на заднем сиденье машины «Двадцатого века фокс», громоздкого лимонно-желтого «кадиллака-эльдорадо». Мы проезжали мимо рва у императорского дворца. Это здесь всего несколько лет назад, как только стало известно, что Штаты оставят свои военные базы в Японии, толпа японцев линчевала американских солдат. Сейчас никакой толпы там не было, люди просто спешили на работу и с работы под серым мелким дождем, а провинциалы вставали в очередь, чтобы сфотографироваться перед дворцовыми воротами.

Мой обзор в «Джэпэн ивнинг пост» тоже дался мне нелегко. Но я нашел способ, как обойти опасные темы и остаться кристально честным. Я решил трактовать этот фильм как волшебную сказку, американскую волшебную сказку, снятую в Японии. Это не попытка показать настоящую Японию, думать так было бы опасной ошибкой. Ширли Ямагути, писал я, «блистательно играет западную фантазию о восточной женщине. Никто со времен мадам Баттерфляй еще не передал любящую невинность и мягкую покорность этой знаковой культурологической фигуры с таким блистательным мастерством».

В следующий раз, когда я встретился с Ёсико в ресторанчике тэмпуры в Нисино-билдинг, она не упомянула мой обзор, что я воспринял как молчаливое одобрение моих дружеских намерений. На ней были розовато-лиловое кимоно и очки от солнца с большими стеклами — очевидный камуфляж от любопытных глаз. Когда она сняла очки, я заметил, что глаза у нее опухли и покраснели. Я подумал, что это из-за бурного приема, который устроили ее фильму, и уже собирался выразить соболезнование, сказать, какими немыслимыми идиотами были все эти журналисты, но ее беспокойство было вызвано совсем другими причинами. Ёсико предложили принять участие в мюзикле на Бродвее — в «Шангри-Ла», музыкальной версии «Потерянного горизонта» Джеймса Хилтона. Еще один вариант истории про Рипа ван Винкля. Самолет с европейцами на борту летит из объятого войной Китая и терпит катастрофу в Гималаях. Выжившие просыпаются в таинственном месте, где времени не существует и царит вечный мир. Один из них, английский писатель, влюбляется в прекрасную восточную женщину (Ёсико). Они решают бежать. Но как только они покидают царство вечного мира и безвременья, прекрасная молодая женщина превращается в старую сморщенную каргу.

До войны я смотрел «Потерянный горизонт» в кино; тот фильм снял господин Капра, с Рональдом Коулманом в роли писателя и Сэмом Яффе в роли верховного ламы. Я месяцами грезил о тибетских храмах, мудрых восточных мужчинах, заснеженных горных пиках. И это лишь подпитывало мое отвращение к миру, в котором жил я, к его культу материального благополучия и жестокости. С удовольствием и в любую минуту принял бы в подарок билет в один конец до Шангри-Ла.