Антон Некрасов - Джихад-Такси 2008

Гиваргис вновь промолчал, но запустил двигатель «Шевроле».

— Нет-нет, — остановил его Бит-Байро. — Никуда не поедем. Давай-ка посмотрим, что это за забегаловка, куда ныряют по очереди путаны. Заодно я хочу немного пообщаться с будущими работницами. Прицениться к их себестоимости, так сказать.

Тиглат хмыкнул и выбрался из машины. Следом за ним вылез и Гиваргис. Благо дело, никто из пассажиров «десятки» не обратил на них внимания. Решать какие-либо «производственные» вопросы с сутенером и его широкоплечими подручными Бит-Байро был пока не готов…

Когда ассирийцы зашли в небольшое, выполненное в украинском стиле кафе, две замеченные ими ранее проститутки все еще сидели за дальним от входа столиком. Марина держала в руках рюмку коньяка, а Света пила кофе, завистливо поглядывая в сторону влюбленной парочки, отмечавшей какое-то событие. Столик был до отказа заставлен всевозможными яствами.

— Закажи дамам бутылку шампанского, Гиваргис, — распорядился Бит-Байро, занимая свободное место в метре от проституток. — Самого дорогого. А нам чего-нибудь пожевать. Тоже поприличнее…

Один живописный пейзаж за бортом плывущего по Москве-реке кабака сменялся другим, и уже от одних этих красот Гогричиани чувствовал себя в отличнейшем расположении духа.

Третью неделю подряд в столице стояла теплая солнечная погода, что бывало в это время года крайне редко, и Гурам не упустил возможности попасть на сезонное открытие плавучей ресторации «Викинг».

В легком светлом плаще, начищенных до блеска ботинках и с гладко выбритыми щеками абхаз производил впечатление особо преуспевающего столичного бизнесмена, и только смуглый цвет лица выдавал в нем человека восточных кровей. Под плащом у Гурама просматривался горчичного цвета пиджак, надетый поверх голубой водолазки, а из правого нагрудного кармана пижонски торчал белый шелковый платочек.

Сделав заказ, Гогричиани, вольготно развалившись на стуле, покуривал дорогую мальтийскую сигару и с наслаждением пускал вверх струйки дыма.

Сидящий напротив владельца подпольного таксопарка Даур выглядел куда скромнее. На управляющем была застегнутая под горло замшевая куртка, а на плечах лежал небольшой шарфик ручной вязки, захваченный Дауром еще из дома. Последнее, что сделала для него мать незадолго до своей болезни.

— Ну разве здесь плохо, да? — Гурам вдохнул полной грудью. — Посмотри, какая красота, дорогой! Водичка чистая, как слеза. А пейзажи! Ну разве ты можешь сказать, что это пейзажи конца марта, а? Май! Чистый май, да?

— Да, похоже, — скупо ответил Даур.

— А ты говорил! Любые дела лучше всего обсуждать, когда кругом гармония. Я не прав, да?

— Прав, Гурам.

Несмотря на прожитое в Москве время, Даур так и не сумел привыкнуть к местному колориту. Ему постоянно не хватало родных абхазских пейзажей. А вот Гурам, напротив, как это ни странно, чувствовал себя здесь как рыба в воде. Потому он и настоял на том, чтобы поехать на открытие «Викинга», когда управляющий сообщил ему, что есть серьезный разговор. Скрепя сердце Даур согласился.

— Ну так что у тебя там за дело, а? — Гогричиани погасил сигару и положил ее на краешек пепельницы. — Что-то серьезное, да? У нас какие-то проблемы, Даур?

— Нет. Никаких проблем нет, Гурам…

— Это хорошо. Очень хорошо. Не люблю проблем, да? Тем более сегодня. Такое настроение, слушай. У меня прямо птицы в душе поют. Давно такого не было…

Дауру казалось это странным, но вслух молодой человек предпочитал не высказываться. И держал собственное мнение при себе. Сам-то он после той злополучной истории в гараже ходил мрачнее тучи. А Гогричиани — нет. Его не беспокоило ни бегство дочери, ни пропажа денег. То есть беспокоило, конечно, и то и другое, но не до такой степени, чтобы рвать на себе волосы. Даур подозревал, что наличка в гараже — это было далеко не все, чем владел его земляк. Однако дочь… Даур не мог ни понять, ни принять беспечности Гурама по данному вопросу.

— Просто давно хотел поговорить с тобой, Гурам, — Даур огляделся по сторонам и, не обнаружив никого поблизости, тут же продолжил: — По делу. О том, чего я никак понять не могу, да?

— Что ты не можешь понять?

— Цифры. Я тут уже раз двадцать все пересчитывал, да? И все равно ничего понять не могу, Гурам. Тебе не кажется, что четыре с половиной тысячи ежедневной выручки, которую обязан сдавать водитель, — это слишком много? А?

— Почему много? — Гогричиани нахмурился.