Сергей Самсонов - Проводник электричества

Получить огромную квартиру на Большой Переяславской улице, служебный «ЗИС», абсолютную власть над ведущей нейрохирургической клиникой. Внедрить в клиническую практику новаторский метод субфронтального доступа к селлярной области килограммовой блямбы мяса, сделать доступными базальные отделы, впервые в мире удалив подобным доступом базальную менингиому и опухоль гипофиза.

Жить холостяком, сходиться с хирургическими сестрами, крутить роман с актрисой Васнецовой, легшей под дедовский нож, вообще крутить романы с пациентками, влюбляясь в нежные наметы мозжечков; сперва преисполняться к ним, хозяйкам мозжечков, особенной какой-то хищной жалости, так, будто бы влечению, влюбленности у деда всегда предшествовали приступы неподконтрольной нежности.

Узнать о будущей жене в первый же день интимные подробности — нерегулярность менструации и выделения из грудей; внезапный приступ боли разламывает череп, весь мир, все лица тонут в жестоком белом поле слепоты.

Потом с усмешкой говорить, что бабка с самого начала легла к нему на стол лицом, а не затылком, как другие, и он уже не устоял, запомнил накрепко — ей, бабке, глядя в миндалевидные сердитые глаза, которые должны были ослепнуть… ей, бабке, разрезая верхнюю губу, раскатывая в стороны разрезанную кожу и продвигаясь вверх по клиновидной пазухе. Зацепить и подвинуть основание гипофизной ямки, обутым глазом различить тугую, вздутую горошину гипофиза. Соединить, сшить заново любимое лицо, снять швы, извлечь тампоны. Прийти к постели выздоравливающей, долго молча выедать в упор глазами, вытолкнуть: «Ввиду того, что все у вас восстановилось, и отменно, прошу проследовать со мной в загс — имею прочное намерение вам обеспечить наилучшее внимание и уход до полного выздоровления от жизни». Заставить бабку чувствовать себя евойной, дедовской, «добычей» и «рыбой, бьющейся на остроге». Впервые выполнить стереотаксию у больного подкорковым гиперкинезом. Зачать двоих детей — Иванову маму и братца ее, Эдисона, таскать их на загорбке («папка, на верблюде!»), быть отдаленной причиной появления Ивана на свет. Основать, отстроить, оснастить, возглавить НИИ нейрохирургии собственного имени, добиваться высочайших в мире результатов при лечении опухолей III желудочка, подкорковых структур и шишковидной железы, стать Колумбом и Меркатором неисследованных функциональных областей, переворачивать, уничтожать неоднократно представления о человеческом могуществе, его естественном пределе, добираться сверхтонкими канюлями до мозговых участков, почитавшихся неоперабельными. Предложить мировой медицине базальные доступы к глубинно залегающим опухолям основания черепа — транспирамидный, транссфеноидальный, трансоральный. Сказать: «Между мозгом, каким он открывается нам вживе, и божьим духом, вдунутым в человека по Библии, на самом деле расстояние меньшее, чем между ребенком и матерью, носящей его в утробе»; «я в Бога не верю — я знаю о Его существовании на ощупь», «врач не соперничает с Богом — наоборот, сотрудничает с Ним, исправляя ошибки, положенные в основание бытия, ибо без изначальной ошибки, неправого допущения в Замысле жизнь человека не имела бы смысла; лишь мертвая материя законченна и совершенна». Впервые в мире сделать операцию по разделению сросшихся мозгами и черепами близнецов-краниопагов. Рассказать своим детям о том, как тонул.

Вдруг: «Курсовой сто десять, курсовой сто десять!», и вырос гул, протяжный, слитный, моторов «хейнкелей», идущих на караван по солнцу — ревущей многоярусной горой, пирамидой. Семерка «юнкерсов» зашла с другого борта. Он был хороший, сильный командир — кипучий, точный, распятый постоянной работой рассудок корабля, живущий в черепной коробке рубки и отдающий быстрые команды стальному сердцу и железным мышцам транспортной махины, которая могла стать неприступной плавучей крепостью или свинцовым гробом, вставшим на попа, в прямой зависимости от спасительных или губительных команд или уже без всякой связи с электрической мозговой активностью кавторанга Борзыкина, когда искусства, навыков лоцирования, непогрешимого мгновенного расчета уже недостает, чтобы противиться припадку бомбовой истерики, чтоб устоять перед напором ворвавшейся в нутро «Менгрелии» стихии.

Он был хороший, сильный командир — один из тех немногих двуногих «водоплавающих», которые рождаются без страха перед разверстой между волн могилой и даже с тягой к ней, вот так и он рожден и дополнительно научен был самостоятельно определять свои марштруты в штормящем море и выживать в бою, вытягивать других, весь организм доверенной ему махины из-под гнета, откуда б ни давило и откуда ни обрушивалось… смерть не дрожала перед ним, но все-таки порой отводила бельма, как будто признавая силу капитана, не всемогущество его, но все-таки способность чудом уклониться, отвернуть.