Сергей Самсонов - Проводник электричества

Под гнетом недр, под монолитом тишины услышать явственно вдруг пение земли, почуять медленную радость подчинения этой мертвой силе, торжество перехода в состав неорганики. Спасать себя от этого оцепенения, от вымывания личности вседневной работой — при прерывистом свете горящих вполнакала ламп (ток подается с двигателя трактора, стоящего у выхода из штольни). Сквозь гулкий гул, порабощающий, всевластный, сквозь тучное немое пение породы все время слышать — как преобладающий над прочими приказ — дыхание живого, противного пустому пению недр, подавленные стоны сотен раненых, загубленные вздохи, режущие всхрипы, несвязное глухое бормотание… спрессованный из сотен неповторимых голосов и тембров сложносоставный бередящий колоссальный шум (сам воздух под сводами каменной залы дрожит и жирно истекает чистым веществом бессилия и боли, неверия, что никто по-матерински не поможет; красноармейцы, краснофлотцы лежат на двухъярусных нарах друг к другу впритык, так что озноб, проникший в члены одного, передается, переносится к другому — будто трясется и стучит зубами одно сплошное многосот-головое израненное тело русского бойца).

Петляя между нарами, забитыми мясным, дрожащим, ноющим, перебинтованным и загипсованным нагромождением боли, почуять, что сама порода, никогда не знавшая живого человека, вбирает поневоле эту боль, так ее много здесь… что вещество давно уснувшего первоистока становится зверино-честным страданием сотен раненых, быть самому не тверже камня — напитываться этим подавленным дыханием, глухой неумолчной мольбой, окрепнуть, прокалиться, затвердеть в непрошибаемом упорстве, в стойкой воле бороть и бороть эту смерть.

Служить хирургом медсанчасти под землей, стать командиром операционно-перевязочного взвода, оказаться единственным там, в катакомбах, на много километров штолен, соединительных путей, кто в состоянии оказать квалифицированную помощь при проникающих ранениях в череп, при дырчатых, вдавленных, многооскольчатых переломах костей, при осложненных и неосложненных повреждениях мозга; провести в общей сложности свыше восьмисот операций при ранениях в брюшины, конечности, головы.

В дощатой, крашенной известкой операционной перед глазами пропустить десятки, сотни лиц: безусых, припухлых, мальчишеских, дубленых морем и ветрами, простых деревенских, точеных, красиво-героических, ничем не примечательных. Не загнуться от страха и выжить (вдруг грохот тяжкий приведенной в движение земли; ударной волной вынуло с десяток бревен-стоек, сорвало часть дощатой крыши над перевязочной и операционной; вся штольня наводняется царапающей глотку каменной пылью, ползет тяжелый душный дым, проходится по носоглотке наждаком, в кромешной тьме хрипят и кашляют, перекликаются бойцы, медсестры, санитары. Обстрел продолжается, по миллиметру будто опускается порода).

Выползти к свету, оглохнуть от неба, простора, увидеть вновь море, торгующее серыми разверстыми могилами. Не утонуть, благополучно быть эвакуированным в Туапсе. Быть дважды награжденным орденом Красной звезды. Среди несмети людей долга, медицинской службы оказаться отмеченным, призванным Родиной для исполнения дела высокого значения — участия в создании системы специализированных по нейрохирургии передвижных госпиталей. Получить приглашение в Москву, пройти четырехмесячную специализацию в Институте нейрохиругии. Быть произведенным в майоры медслужбы, возглавить работу передвижного специализированного госпиталя. Модифицировать подъемник-осветитель, изобрести специальный подголовник к операционному столу при положении больного лицом вниз. Предложить пластику дефекта черепа свободной наружной пластинкой кости, взятой из лобного бугра. При переправе через Днепр под бомбежкой получить два осколка в бедро, утвердиться во мнении, что «самый капризный пациент — это врач». Как старший по званию, приказать прекратить, потом схватиться за «ТТ», завидев, что один наш капитан скомандовал повесить на березах пятерых пленных венгров и немца.

Прооперировать двух маршалов, пять генералов, семьсот пятьдесят командиров различных войсковых соединений — от армии до взвода, семь тысяч рядовых. Пить каждой каплей существа горящий спирт Победы. Служить в Главном военно-санитарном управлении РККА, возглавить нейрохирургическое отделение центрального военного госпиталя, обосноваться в Москве, получить удобную квартиру, отказаться подписывать коллективные письма советских медицинских работников в осуждение вредителей еврейской национальности. Сосредоточиться всецело на работе хирурга-клинициста, неоднократно сказываться занятым очередной неотложной операцией, чтобы не принимать участия в публичном шельмовании профессоров-«космополитов». Все понимать, расстаться с верой во всеблагость императора, в пекло не лезть, но и не присоединяться по возможности к «согласному хору подтявкивающих», однажды сказать с высокой трибуны: «в свете рефлектора, под скальпелем хирурга между советским мозгом и капиталистическим не существует разницы совсем». Спастись не в последнюю очередь тем, что был одним из двадцати на свете человек, кто «мог достаточно умело ковыряться в человеческих мозгах» как у колхозников, так и у членов ЦК ВКП(б). Быть правым крайним, самым младшим на общем фото мировых светил: Оливеркруна, Пейфилд, Ферстер, Мониш…