Петер Маргинтер - Барон и рыбы

Собственно говоря, таких людей, как Бларенберги, понять нетрудно: примитивные спесивцы, дунь — улетят, как и все эти Глеффке и Пацке. Но самым удивительным пополнением общества в Пантикозе были совсем не эти неприятные реликты туристской эры. Г-жа Саломе Сампротти вышла из дилижанса перед так называемым Дублонным домом всего три года назад. При ней — девять ящиков, четырнадцать чемоданов и несметное число перевязанных и запечатанных коробок. Ждать-то ее давно ждали, но при внезапном появлении она вызвала не меньшее изумление, чем белый слон, с которым у нее и вправду было много общего. Это была дама лет шестидесяти, внушительного роста и величавой осанки, любившая колышущиеся боа из страусовых перьев, черную тафту и шляпы, напоминавшие священнику крышки парадных супниц на столе епископа. Г-жа Сампротти тут же отправилась к нотариусу Энрикесу, предъявила документы и получила ключи от Дублонного дома, доставшегося ей в наследство от последнего герцога Валлермес-и-Велоза. С тех пор дом, стоявший нежилым со времен безумной герцогини Каэтаны, один из самых старых и красивых в Пантикозе, ожил. Саломе Сампротти никогда не говорила о своем прошлом, скрывшись за непроницаемой завесой таинственности. И все же ветреными ночами дону Фернандо снился его бывший капеллан Паренца, совершенно позеленевшим выбравшийся из исповедальни, где преклонила колени г-жа Сампротти. Тем же вечером он сознался, что хотел сбежать с дочкой сапожника Роблеса. А сейчас Паренца — самый младший член соборного капитула в Ургеле, карьера просто фантастическая. Навещая дона Фернандо, он непременно наносил визит и г-же Сампротти.

Дон Фернандо Леаль неторопливо прогуливался по Променаду, опоясывающему по самой середине холм, к которому льнет Пантикоза, и только собрался вернуться к своему требнику {79} 79 требник — молитвенник с почасовым и подневным перечислением основных молитв, песнопений и гимнов, а также с их текстами. , как заметил троих мужчин, вскарабкивавшихся по каменистому склону и направлявшихся к нему. Заложив пальцем страницу, он в изумлении воззрился на них. Явно иностранцы.

— Buon giorno, reverendissime Padre, [15] Добрый день, достопочтеннейший Отец (итал.) . — поздоровался старший из троицы, рослый господин с английскими усиками. — Не скажете ли, где мы находимся?

Дон Фернандо умилился. Он решил, что столкнулся с новой версией Волхвов из Страны Востока {80} 80 Волхвы из Страны Востока — Каспар, Мельхиор и Бальтазар, восточные маги и мудрецы (по более поздней версии — короли), последовавшие за зажегшейся в небе яркой звездой и пришедшие в Вифлеем, к месту рождения младенца Христа. Начиная с XIV в. в литературе и живописи Каспар изображается чернокожим. , поскольку лишь двое из троих были белыми, третий же — черным, как сапог, за исключением осклабленных в приятной улыбке зубов и белков вытаращенных глаз. И они, по всем признакам, странствуют: у каждого — по походной сумке, а у чернокожего — еще и рюкзак. Разумеется, дон Фернандо понял, что главный волхв обратился к нему по-итальянски, но ответить он предпочел на латыни.

— Господа, перед вами Пантикоза.

— Пантикоза?

— Бальнеарио де Пантикоза. За этим холмом, на южном склоне Пиренеев.

Священник указал по-прежнему заложенным указательным пальцем требником на высокие горы, через которые они перевалили.

— Мы в Испании!

Пришельцы в замешательстве поглядели друг на друга.

Потом первый снова обратился к священнику, в этот раз — на чистом испанском.

— Я — Элиас Кройц-Квергейм из Вены, Австрия, — представился он. — Вас, досточтимый отец, удивляет, что мы не знаем даже, в какой стране находимся? Но такова была воля небес. Мы вылетели на воздушном шаре из Шотландии в Австрию, поохотиться на выдр, там они стали сущей карой Господней, и попали над Фландрией в ужасную грозу. Как нас занесло сюда — я пока и сам не понимаю. Наш жестоко потрепанный баллон — там, за ореховым кустом.

Дон Фернандо Леаль, по-прежнему одержимый возвышенной мыслью о волхвах, немедленно предложил свою помощь. Он выразил сердечное сочувствие по случаю приключившегося с путешественниками несчастья и проводил их до ближайшей усадьбы, велев ее хозяину запрячь быков и привезти вместе с Пепи — el seňor moro [16] Господин мавр (исп.) . — оставшийся в гондоле багаж.

— Наше… э-э-э… охотничье снаряжение оставь у этого доброго человека, — добавил барон и многозначительно поглядел на Пепи.