Рубен Ишханян - Тюрьма для свободы

«Счастлива ли ты, Эрида?»

«Счастлива ли я? А что нужно для счастья? У меня есть двое замечательных детей, сын и дочь. Я привезла фото сына, чтобы показать тебе. Его мы назвали Эрлом, в честь тебя, я писала об этом, — достав фотографии, стала показывать Эрла-младшего Эрлу-старшему. — Забеременела я до того, как тебя поймали и посадили в тюрьму. У меня было два выхода: сделать аборт или выйти замуж за кого-то. Второй вариант мне был ближе. Лишить жизни ребенка от дорогого мне человека… Я сама предложила моему будущему мужу жениться на мне, понимая, что он мог отказаться, но он этого не сделал. Объяснил это тем, что любит он меня так же сильно. Так же… Полностью понимала, что он имеет в виду. Это означало, что он никогда не расстанется с моим братом, У меня не было выхода, не могла не смириться, хотя каждый раз, слыша это от него, готова была расплакаться. Возможно смирилась и потому, что он был открыт и искренен со мной, не скрывал своих чувств. Не знаю. Мне было важно, чтобы у того ребенка, который развивался во мне, рядом был отец. Я знала, на что иду».

«Не хочешь ли ты сказать, что ребенок от меня?»

«Мой будущий муж прекрасно знал, что я жду ребенка и что он не от него. Я не скрывала этого. Даже сказала, что хочу назвать его в честь отца. Он не отказался. Самое интересное, что они вдвоем к тебе относились всегда очень хорошо. Все, что я для тебя купила, оплатили брат и муж. Они вдвоем открыли свою собственную компанию. Спрашивали, если ты захочешь, можешь для начала поработать у них. Пока не найдешь ту работу, которую хочешь».

«Спасибо, я подумаю. Передай им от меня большой привет. Но Эрл мой сын. То есть ему скоро исполнится шестнадцать лет?»

«Я вышла замуж через месяц после того как узнала, что беременна. Он родился после твоего ареста через семь месяцев. Всем сказали, что ребенок родился преждевременно, но на самом деле он пробыл внутри меня все девять месяцев».

Эрл больше ничего не спросил, стал лишь разглядывать фотографию своего сына. Он был отцом неизвестного парня, который был высок ростом, физически здоров. По фотографии можно было понять его любовь к спорту. На нескольких из них он был одет в баскетбольную форму. Эрида не переставала рассказывать о его подвигах и медалях. Было видно, как она гордится им. Она была более привязана к своему сыну, чем к дочке. Матери всегда больше любят своих сыновей, это какая-то закономерность. Эрида души не чаяла в своем сыне. Эрл слушал и улыбался, захотел увидеть своего сына, ведь он имел на это право. Эрида замолчала, потом покраснела, отвела взгляд. Она не представляла, как могла признаться своему сыну, который так любил отца, что у него есть другой, настоящий отец. Шестнадцать лет для Эрла-младшего — целая жизнь. Ничего не оставалось, как сказать Эрлу, что она подумает, как это можно организовать. Он улыбнулся ей в ответ, понимая, что это лишь отговорка на время. Но в его жизни появлялся новый смысл, и он, пусть даже будучи неузнанным, должен был сделать все возможное, чтобы обеспечить сыну счастливую жизнь и уберечь от возможных проблем. Новый статус отца менял его жизнь. Он смотрел на фотографию и начинал стыдиться прожитой жизни. Но виноват ли он был, что именно на него пало подозрение в убийстве, которого на самом деле не совершал.

Снова мысли унесли его в прошлое, вспомнил мать, отца и брата. Доев ужин, попробовав лимонного торта и выпив свежезаваренного горячего чая, попросил Эриду отвезти его к дому, где он родился и вырос. Хотел со стороны посмотреть на семью, возможно, просто заглянуть домой и поздороваться с мамой. Он часто рисовал себе встречу, воображал, как его примут. Иногда представлял, что дверь открывала незнакомая старая женщина. Он спрашивал маму, а она отвечала: «Они давно продали дом. Говорят, что сын у них сидел в тюрьме. Не желали, чтобы он после возвращения на свободу их нашел. А вы им кем приходитесь?» Тогда Эрл что-то придумывал. Говорил, что он бывший ученик и пришел проведать свою учительницу. Ведь все равно никто бы не узнал правду. А иногда рисовалась молодая женщина, и в доме было много шума из-за двух маленьких детей, играющих со старыми игрушками. Дети были похожи на ангелочков с рыжими кудрявыми волосами. Волосы у них были как головки одуванчиков. Невозможно было оторвать от них взгляда. Он догадывался, что это жена брата. Отец и мать стояли на пороге, и папа не разрешал ей подходить к Эрлу. Брат осуждающим взглядом смотрел на него, просил выйти. Он объяснял, что у них мало места, что и так родители не дают им с женой и детьми спокойно жить. Теснота, и, естественно, для Эрла тут места нет. Но он и не стремится жить вместе с ними. Старался объяснить свое желание поговорить с мамой, обнять ее и попросить извинения, но брат мило просил уйти и никогда больше не возвращаться. И несмотря на то, что в обоих случаях ему не удается увидеться с мамой, он все равно хотел пойти и попробовать. Есть утешение, что не все мысли сбываются.