— В научной литературе такой гипотезы еще не было…
— Вот вы смеетесь, но подумайте: что такое Шеш, «змея» — в самогонном аппарате? Ничего не напоминает, причем буквально?
Поселок крошечный, домики висят над чашкой долины, как игрушечные, как на елке. По периметру, насколько хватает взгляда, горы. Еловые алтайские сопки, дальше снежные пики — абсолютно химерические, заоблачные сооружения, если долго приглядываться.
Я просыпаюсь оттого, что в окно моей комнаты кто-то смотрит. Это ребятня, прильнули к стеклам. Толкаются, хихикают. Я встаю, незаметно подкрадываюсь — и резко отдергиваю занавеску.
Дети с криками разбегаются.
Днем, когда я перебираюсь с компьютером на террасу — на террасу моего номера, прошу заметить, — индийцы опять перелезают ко мне на территорию. Это туристы, поскольку гостиничка является одновременно каким-то памятником. И они бродят по галереям, разглядывают. Работающий за компьютером человек их не смущает, они буквально перешагивают через меня. Заглядывают в экран, смеются. Но — странное дело — это меня совершенно не смущает тоже. Наконец один из них садится ко мне на подлокотник, они фотографируются. Я окончательно сливаюсь с мебелью.
Поселок знаменит домом, где жил Николай Рерих. Собственно, это единственная крупная аттракция — помимо чисто природных. Русские туристы здесь самые частые, местные продавцы ангорских шалей давно говорят по-русски «как дела» и «здравствуйте».
В интернет-закутке я вижу, что у девушки на экране русский сайт.
Выждав минуту, небрежно бросаю через плечо:
— Откуда?
— Из Москвы, — отвечает она, глядя на экран.
— Давно приехали? — Я пытаюсь изобразить бывалого.
— Десять лет назад. — Ее пальцы бегают по клавиатуре, как тараканы.
Перед моим мысленным взором мелькают годы, все десять. Я с ужасом вижу себя владельцем салона какой-нибудь аюрведы или продавцом гашиша. С женой-тибеткой в кухне — и козлиной бородой на морде, в местной шапке. Тюкающим на клавиатуре одним пальцем — письма товарищам, которые давно позабыли о моем существовании. В Москву, которой нет.
Чем дольше я размышляю на эту тему, тем более привлекательной кажется мне такая перспектива. Не прощаясь, убираю компьютер и выхожу на улицу.
Дом Рерихов висит над долиной, как люлька в соснах. Чуть ниже по тропе площадка, где художника кремировали. Вид на долину и горы с веранды умопомрачительный — лучшего места для vip-отшельничества, одиночества не придумаешь. Хотя одиночество это длилось только в зимние месяцы, когда дороги становились непроходимыми. Все остальное время к Рериху шли и шли адепты, поклонники. Инвесторы и подрядчики.
Историй и легенд вокруг этого имени — вокруг этого клана — накопилось великое множество. На мой вкус, к нашему времени именно легенды, слухи стали сутью, смыслом явления под именем «Рерихи». Каждая из гипотез неправдоподобна и красочна и по-своему фантастична, так что выбрать можно любую, какая понравится. Мое воображение, например, будоражит такой вариант: Рерих по советскому мандату идет на Тибет из Монголии, чтобы при помощи гаубиц Сухэ-Батора стать первым советским ламой и возглавить новое государство — тоже советское, разумеется. По теории того времени, государства феодального типа конвертировались в социализм без особых сложностей, отсюда и гаубицы. Однако планам не суждено было сбыться. Военный отряд Рериха заперли в ущелье тибетские монахи, и те отступили. Но портрет художника в костюме ламы — для «инаугурации», видимо — существует и хорошо известен.
О том, чем Рерих для истории ценен, местные вряд ли догадываются. Для них он источник дохода, причем немалый. И они сделают все, чтобы это имя процветало и дальше — кем бы Рерих ни оказался: религиозным философом, двойным агентом, предпринимателем, художником или шарлатаном. В Индии любая смесь ко двору, тем более такая. Только на смешении, по правде говоря, эта страна столько тысячелетий и держится.
Традиционные гималайские дома построены по одной технологии, абсолютно гениальной, по моему мнению. Нужно срубить из сосны большую клетку, сделать каркас дома. А промежутки между брусьями заложить камнями (не кирпичами). Что это дает? В гималайском климате днем (и летом), когда жарко, прохладу — камень. А зимой (и ночью), когда холодно, тепло — дерево. Крышу тоже кроют камнем, тонкими пластинами, сколотыми из местной слоистой породы. И выкладывают как черепицу. Такое «покрытие» я видел в деревнях Уэльса, кстати. По периметру фасада пускают обязательную террасу, деревянную и на подпорках — как в Аджарии. Судя по крепким, добротным, небедным домам в Нагаре, дело Рериха живет и побеждает.
Читать дальше