— Что вы имеете в виду?
— Чтобы новое рождение было благоприятным, то есть повышало статус, переводило на другой уровень, религия требовала неукоснительно следовать сословным предписаниям в этой жизни. Ну, как в компьютерной игре. Для этого жизнь каждого сословия — и каждого рода в нем — была структурирована подробными правилами, смыслами, которые транслировались через локальных богов. Их, этих богов-администраторов, богов-наместников, были тысячи. На все случаи жизни, свои для каждого рода и сословия. Которые подчинялись — или состояли в родстве — с главными, «кремлевскими» богами. Само собой, такая ситуация никому, кроме брахманов и богов, не нравилась. Поэтому вся история Индии — это история религиозных ответвлений, включая буддизм, кришнаизм, сикхизм и популярность ислама, которые стремились разрушить социальный «фашизм» индуизма любыми средствами. Поменять приоритеты. Фокус, однако, заключался в том, что на месте разрушенной структуры новая религия тут же воздвигала схему, которая по сути копировала смысл предыдущей. Одна бюрократия сменяла другую, на смысловой, а значит и денежный поток «садились» другие люди — и ничего более. Отсюда насмешливая присказка индуизма — я говорил о ней: «сколько ни гуляй по религиям, рано или поздно вернешься в общину». То есть шило, которое ты поменял на мыло, через несколько обменов все равно вернется к тебе, правда, изрядно затупленное. Круг обязательно замкнется, причем с потерей для тебя. Так не лучше ли сидеть на месте и не дергаться?
— А вам не кажется, что вся история Индии — это чудовищно буквальная, наглядно воплощенная в простых социокультурных формах история развития человеческого сознания? История этапов его становления, самопознания? И что именно отсюда вся индийская иерархичность, кастовость — и вместе с тем беспросветная цикличность, как бывает с любым развитым сознанием? Когда лестница, ведущая наверх, оказывается не только винтовой — но и замкнутой, сомкнутой? Удивительное, если вдуматься, дело.
День четвертый, Дели — долина Кулу, поселок Ревалсар
Самолет винтовой, маленький, авиакомпании со смешным именем «Kingfisher» и птицей на фюзеляже. Вылетаем на рассвете, летим невысоко, самолет покачивается, как коляска на ухабах. Проваливаешься в сон, открываешь глаза — из тумана выступают горы. Еще десять минут — и перед глазами целая гряда. Один хребет встает за другим, другой за третьим и дальше, дальше — до самых снежных пиков, висящих в небе.
Город Кулу — районный центр одноименной долины, которая в переводе означает «Конец обитаемой земли». Дальше в горы река Бейяз прячется в камни, в скалах лежит снег. А здесь, внизу, солнце. Оно печет, обжигает — но воздух холодный, в тени можно замерзнуть. Идеальное сочетание.
Растительность сочная, невыжженная, дома на склонах аккуратные. После феноменального делийского хаоса пейзаж выглядит швейцарским. С индийской грязнотцой при ближайшем рассмотрении, естественно.
По дороге в поселок Ревалсар мы останавливаемся у придорожной «часовни». Она посвящена одной из «воплощений» Шакти, жены Шивы — но какой именно? не помню, их великое множество. «Часовня» стоит на крутом повороте серпантина. Раньше в этом месте билось много машин, вот они и решили поставить «охрану».
При входе в часовню нужно ударить в колокол. Считается, что изображения богов пусты, пока ты не разбудишь бога — и не пригласишь занять «рабочее место». Водители лупят в колокол, суют в ящик деньги — чтобы дорога была удачной, нужно обязательно положить денег. Взамен ты получаешь благословение — мазком красной краски — и горстку освященных зерен.
Место, куда мы приехали, знаменито храмами трех конфессий. В центре поселка, окруженного сопками, священное озерцо, при известной работе воображения оно может напомнить два слипшихся сердца. По легенде, тут казнили огнем двух прекрасных любовников, тибетца-книжника и принцессу из местных. Любовники сошлись в пещерах, где книжник дописывал «Тибетскую книгу мертвых». А казнил их разгневанный папа принцессы, король долины. Оба несчастных, разумеется, воскресли — разумеется, в виде лотоса.
Вокруг озера стоят храмы — индуистский Шиве (узнать его легко по быку при входе, «персональному транспорту» бога), тибетский Будде (тибетские монахи школы Гелуг носят одежду темно-вишневого цвета — а не оранжевую, как буддисты Тхеравады). И храм сикхский, поскольку сикхи считают, что один из их гуру воплотился и провел некоторое время именно здесь.
Читать дальше