Ильза Айхингер - Великая надежда

— Я все хочу вернуть, — простонал старик и стал рыться в развязанном узле.

— Тебе бы самому вернуться! — крикнул парень.

Одним прыжком Эллен очутилась между ними:

— Перестаньте! Не ссорьтесь.

— Тихо ты, дурак!

Теперь слышно было совершенно отчетливо. Они услышали это, как слышат шаги этажом выше, и не смели поднять головы. Изумленные, стояли они среди собственных колеблющихся теней.

— Многие видят белых мышей, — прошелестел парень, — белых мышей, пальмы на берегу…

— Погодите! — отчаянно закричала Эллен, — оно уходит, оно опять уходит! Нам надо что-то сделать, чтобы оно опять не ушло! Поднимите меня, поднимите наверх, я буду биться головой в перекрытие, пожалуйста, поднимите меня!

— Спокойно, — сказал парень.

Старик осел на пол.

— Оно уходит, оно опять уходит!

— Оно вернется, придет сюда! — Парень взял лопату и как сумасшедший застучал по камню. Как только он устал, Эллен заняла его место. Старик кричал громко и протяжно, как свистит паровоз в ночи.

Когда они выбились из сил и притихли, топот над ними был почти осязаем, казалось, он грохочет у них над самыми головами и вот-вот обрушится на них. Внезапно на них напал страх перед освободителями.

— Они найдут разрезанные чемоданы, — сказал парень, — если они еще раньше не провалятся и не убьют нас из самых лучших побуждений!

Теперь стук слышался со всех сторон. И в то же время отчетливо слышалось определенная последовательность, ритм, намерение подать знак. Пыль и мелкий мусор быстро и самозабвенно заскользили вдоль стены: берите с нас пример, не принимайте себя настолько всерьез, забудьтесь!

Нам слишком много надо забыть!

Слишком, слишком много — это все равно слишком мало, поэтому сохраняйте спокойствие.

Неудачное движение там, наверху, — и все полетит на нас!

Если вы все это знаете, тогда зачем вы хватались за все подряд, пока вы были этажом выше?

Неловко вытащите какую-нибудь балку, и все рухнет!

Но сколько балок вы неловко вытащили и рванули на себя с тех пор, как вас послали спасать?

Один неверный шаг там, наверху, и все пропало!

Сколько неверных шагов вы сделали, думая, что победили? И как получилось, что вы до сих пор живы?

Мы сами себя об этом спрашиваем.

Если вы себя спросите, если вы только себя спросите…

Ничем не сдерживаемый песок побежал в глубину, блаженный, измельченный, и его уже не удержать.

Потому что вы будете обладать только тем, чего не удерживали, и обнимать будете то, что оставляете. Вы имеете столько, сколько вы сумеете одухотворить своим дыханием, а одухотворяете вы то, что для вас не имеет цены. Чужая цена, неведомая цена — вы слышите, как падает ваш курс? Какая у вас разменная монета? Золото, ради которого вы убиваете, нефть, которая вас продает, работа, которая оглушает? Не голод ли, не жажда ли — ваша разменная монета, и курс ваш — не ваша ли смерть? А на бирже Господней в цене только любовь, одна любовь.

— Они найдут разрезанные чемоданы, за грабеж полагается смерть. Они нас расстреляют!

— И меня? — испуганно спросила Эллен.

— Да, и тебя, — язвительно огрызнулся парень. — Ты нас сюда привела, ты нам показала место, и ты нам светила! — Эллен не шевельнулась. — Или ты им, может быть, хочешь рассказать, что пришла сюда, чтобы примирить сирены, ведра с мусором и орудия на подступах к городу? Пришла развязать свой собственный узел и на крыше, на солнышке, раздать последнее, что у тебя осталось? Кто тебе поверит? — бешено проорал парень. — Бог да благословит всех разбойников, но как ты докажешь, что ты — не одна из нас?

Теперь стук шел из коридора и был совсем близко.

— Этого я не могу, — оцепенев, сказала Эллен, — этого никто не может про себя доказать!

— Останься с нами! — простонал парень и бессильно опустился на пол.

Старик затрясся от смеха. Как одержимый, он изгибался во все стороны и вытянутыми руками отбивался от невидимого, которое исторгало у него смех, рассказывало ему скверные шутки и грозило связать беднягу по рукам и ногам его собственной тенью. Полные ужаса взгляды, как черные бабочки, метались от Эллен к парню и обратно. Уже можно было различить в стороне коридора далекие пронзительные голоса — те, что будут задавать вопросы, не дожидаясь ответов, те, что будут отвечать, не дожидаясь, когда их спросят, — далекие пронзительные голоса, которых не надломит близость самой кромешной тьмы, — голоса спасителей.

— Скорей! — крикнула Эллен. — Поторопитесь, пока они не пришли! — Белый, как культя руки, вырастал из камня огарок свечи. — Дайте мне лопату! Набейте чемоданы камнями и засыпьте все! И скорее, почему вы не двигаетесь с места?