Питер Леренджис - Наблюдатели

— Пока ничего. Все думают, он уплыл обратно. Вот твоя одежда.

Она положила передо мной на бочонок юбку, блузку и свитер из бумажных ниток.

Я вышла из ванной и вытерлась. Принесенные вещи были старинными и поношенными, но классными на свой лад, настоящие ретро и фанки.

Я подняла юбку и нечаянно уронила книжку, которая лежала на бочонке. Я наклонилась и подняла ее. Это был фотоальбом — потрепанный и заплесневелый.

На обложке выцветшие буквы НМСШ — Несконсетская младшая средняя школа.

Стало быть, я здесь не одна. Тут есть кто-то еще из Несконсета.

Я положила книгу на место и стала ее рассматривать.

— Что ты делаешь? — В ванную вбежала Мери-Элизабет и резко захлопнула книгу, чуть не прищемив мне пальцы.

— Я просто заглянула… — начала я.

— У нас нет времени, — сказала Мери-Элизабет.

— Кто-то из Несконсета?

— Поторопись, пока твоя карета не превратилась в тыкву! — бросила Мери-Элизабет, выбегая из ванной.

Книгу она прихватила с собой.

― Карета подана, Золушка. — Вес слез с облучка. На нем была поношенная накидка и кепка.

— Ты вполне сошел бы за крысу-кучера.

— К вашим услугам. Входите в мою крысоловку.

Повозка была украшена глицинией, жимолостью и ветками вечнозеленых кустов. Весь лагерь высыпал на поляну, и все были празднично разодеты.

— Чем я заслужила такую милость? — спросила я, ставя ногу на ступеньку.

— Ты нам понравилась, — ответил Вес.

Мери-Элизабет поднялась следом за нами.

— И мы бы хотели, чтобы ты осталась с нами навсегда, — добавила она.

Я улыбнулась:

— Хорошо, подумаю.

Карета неторопливо покатила. Жители лагеря шли рядом, смеясь и болтая. У многих в руках были музыкальные инструменты — саксофон, флейта, барабанчик, труба. В музыканты они явно не годились. Я толком и мелодию понять не могла.

Но это абсолютно никакого значения не имело.

Мне было тепло и уютно, и я была во всем сухом. И если б не мысли о Колине и дедушке Чайлдерсе, я и в самом деле была бы счастлива.

Скорее всего, с ними все в порядке.

Колин — классный пловец, и к тому же он плыл в правильном направлении.

А дедушка Чайлдерс крепкий орешек, Рейчел. Он всех нас переживет.

Я старалась выкинуть из головы мысли о них. Для собственно спокойствия.

— Как тебе здесь? Нравится? — спросил Вес.

— Еще бы! — откликнулась я. — Но где же ваши вожатые?

— Они не живут с нами, — объяснил он. — Мы видимся с ними только в особых случаях, вот как сегодняшний.

— Вы действительно предоставлены самим себе? Весь день?

Мери-Элизабет кивнула.

— Может, я и впрямь останусь здесь навсегда, — пробормотала я.

Вскоре потянуло аппетитным запахом жареного мяса. Он мешался с не менее аппетитным духом свежеиспеченного хлеба, сдобных булочек, кукурузных лепешек. Я только сейчас поняла, до чего голодна. У меня так и потекли слюнки.

Они что, так всегда питаются?

Мы остановились на широкой поляне, поросшей густой травой. На краю поляны на огромном вертеле жарился барашек, над тремя сложенными из камней очагами поднимался пар и дым. У длинных столов для пикника суетились люди. Они расставляли большие дымящиеся блюда с едой.

Взрослые.

Но на обычных скаутских вожатых они не походили.

Большинство из них было в карнавальных костюмах.

Это были скорее персонажи из разных сказок и историй. Они были разбиты на группы.

В одной группе женщины носили необъятные юбки с кринолинами и черные фетровые шляпы. На мужчинах были толстые шерстяные куртки, панталоны и подбитые гвоздями тяжелые башмаки.

Пионеры-колонисты.

Другая живописная группа мужчин была наряжена в белые рубашки с кружевами и банданы — прямо из «Острова сокровищ». Они тащили за собой босоногих людей в лохмотьях.

Пираты и их пленники.

Другая компания в армейских хаки словно вышла из фильма о Второй мировой войне.

«Спасение рядового Райна».

Группки смешивались. Обособленно держались только музыканты. Джаз-банд состоял из представителей всех сюжетов. Играли они на самодельных дудочках, сделанных из тростника, и барабанах из полых пней, обтянутых кожей. Многие плясали. Танец был замысловатый, и двигались они неуклюже.

— Театральная труппа? — спросила я Веса, стараясь перекричать шум. — Или здесь фестиваль?