Тесса де Лоо - Близнецы

— Я так работать не могу, — сказала Анна без всякого выражения. — Этот мелочный порядок, это прусский педантизм — для меня здесь нет места. Оставьте меня в пустыне, и я разобью для вас там прекрасный сад… но на свой манер.

— А, — осенило фрау Штольц, — ты хочешь здесь хозяйничать!

Анна взглянула на нее со стороны — поразительное ощущение. В первый и последний раз Анна смотрела на эту крепкую, прямоугольную женщину, шокирующую своей ограниченностью. Хозяйка напряженно думала, подыскивая заключительное слово, чтобы сохранить свое достоинство. Было видно, что это стоило ей невероятных усилий.

— Ты о себе слишком высокого мнения. — Она вырвала фартук из рук Анны. — Ты не успокоишься, пока не окажешься в банкетном зале «Байера», где тебя будут обслуживать не меньше двух официантов.

Гитте не отпускала Анну. В день ее ухода она заперла на замок все двери в доме. Широко расставив ноги и скрестив руки, она сидела на темно-красном бархатном диване; костлявые коленки обвинительно торчали вверх — ты не оставишь меня здесь одну!

— Где ключи? — Мать тряхнула ее за плечи.

Гитте и бровью не повела. Анна застыла между чемоданами, прекрасно представляя себе, что чувствует девочка. Мучительное сходство.

— Я спустила их в унитаз, — сказала Гитте высокомерно.

На дезертирство Анны она отвечала абсолютным неповиновением. С невозмутимым спокойствием фрау Штольц позвонила слесарю. Анна хотела обнять Гитте на прощанье, но та обиженно отвернулась. Тогда Анна, подхватив чемоданы, вышла на кухню, открыла высокое узкое окно над кухонным столом, выбросила через него свои вещи, а затем последовала за ними сама — прочь с тонущего корабля, на сушу, приятно похрустывающую при приземлении.

Анна возвратилась в дом своих родственников, в спальню с медальонами, в гостиную с мягкими креслами, патефоном и опереточной музыкой дяди Франца, но ничто ее больше не радовало. При взгляде на мебель и предметы обихода вспоминались принудительные еженедельные уборки, ежедневная рутина. Без всякого энтузиазма она реагировала и на объявления о работе. Приняв ванну и стоя перед зеркалом, девушка представлялась воображаемому работодателю: «Меня зовут Анна Бамберг, родители умерли, когда я была еще ребенком. У меня была сестра Лотта, но и она, честно говоря, уже давно не… Я же, Анна, полна жизни, это очевидно…»

На одно из писем пришел ответ в конверте из мраморной бумаги; имя отправителя было написано строгим деловым почерком: Шарлотта фон Гарлиц-Дублов, графиня Фалкенау. Вместо приглашения на собеседование она объявляла о своем личном приезде, причем в тот же день. Тетя Вики нервно бегала туда-сюда в поисках подходящего платья для Анны — графиня как-никак приезжает! Анна растерянно смотрела на строгие ровные буквы в предчувствии несчастья — слово «графиня» ассоциировалось с крепостничеством, так что с едва обретенной свободой можно было распрощаться. Через тюлевые занавески они подглядывали, как графиня выходит из своего «кайзер-фрейзера»; под расстегнутым меховым пальто виднелась кремовая шелковая блузка. Тетя Вики ущипнула Анну за руку.

Гостиная, которая еще совсем недавно казалась Анне вершиной роскоши и комфорта, в присутствии графини выглядела мещанской и обывательской. Она взяла Анну за руку и, не стесняясь, смерила ее оценивающим взглядом.

— Я хотела бы вас кое о чем спросить, — сказала она. — Вы приходитесь родственницей Йоганнесу Бамбергу?

Анна невольно выдернула руку. Она не могла ответить на этот самый обычный, невинный вопрос. После смерти отца никто никогда не произносил его имени; вместе с его останками похоронили и память о нем. Она смотрела сквозь женщину. Только сейчас Анна услышала тиканье часов с маятником, всегда стоявших в этой комнате, — словно стук палки по булыжной мостовой. Тетя Вики, не зная, куда девать руки, переводила взгляд с одной на другую и, когда пауза затянулась до неприличия, сказала:

— Йоганнес Бамберг — это ее отец, двоюродный брат моего мужа… Я его не знала, он умер молодым…

— Так, значит, ее отец, — удовлетворенно прервала ее женщина, поворачивая голову в сторону Анны.

— Да, ее отец, — услужливо подтвердила тетя Вики.

— Тогда все в порядке.

На плечо Анны опустилась ее правая рука в перчатке.

— Пойдемте со мной. На улице ждет машина.

— Но ее вещи, — крикнула тетя Вики, у которой дыхание перехватило от столь молниеносно разворачивающихся событий.

— Я пришлю за ними шофера.