Ирина Волчок - Главный приз

Юлия часа два валялась в темноте, стараясь уснуть, и все больше злилась, вспоминая новые подробности вечера. Это надо же было так растеряться! Давным-давно ясно было, к чему дело идет. Да этот Виктор, честно говоря, и не скрывал своих намерений. Намерения! И слово-то какое противное. Впрочем, дело не в словах, не в намерениях Виктора и даже не в самом Викторе. Дело в ней самой. Могла бы давно и очень решительно задушить в зародыше даже саму его мысль о всяких там намерениях. И не надо делать вид, что можно было рассчитывать на что-то другое. На что-нибудь нормальное. Человеческое. Красивое…

А кто сказал, что она рассчитывала на всякое такое? И не только не рассчитывала, но даже не думала, не надеялась и не мечтала. Или мечтала?.. Нет. Она прекрасно осознает собственный статус и с самого начала видела, что Виктор из себя представляет… Что все они из себя представляют. Разные миры. Разные породы. Разные орбиты. А разные орбиты никогда не пересекаются. Если не считать тех случаев, которые кончаются катастрофой. А зачем ей катастрофы? Юлия еще немножко повалялась, без всякой надежды ожидая сна, потом все-таки встала, зажгла свет и вцепилась в свое шитье как в единственно разумный в данных обстоятельствах вид деятельности. И привычная, размеренная, неторопливая работа, как всегда, быстро успокоила смятение в душе и разброд в мыслях. А правда, что уж такого случилось-то? Почему ты, классная дама, так бесишься? Может быть, как раз потому, что ничего не случилось? То-то. И давайте не будем возвращаться к прошлому. Давайте немножко попланируем будущее. Хотя бы ближайшее. Например, завтрашний день. Утро. Встретиться-то с ним все равно придется. И как ему в глаза глядеть?

Спокойно. Почему это она должна думать, как глядеть в глаза Виктору? Это он пусть думает, как ей в глаза глядеть. Хотя, судя по всему, для него это вполне рядовой эпизод. Он даже не осознает, до какой степени все это пошло и убого…

Опять она распереживалась. Лучше думать о чем-то хорошем. О том, например, сколько всякого добра она привезет домой. И денег. Целую кучу денег! Катерина неделю назад с азартом рылась в ее чемодане и наткнулась на вышитый костюмчик. Примерила — и тут же выпрашивать начала. Юлия пока якобы раздумывает. Цену набивает. Надо думать, хорошую цену набьет — Катерина прямо землю роет… Ладно, хотя бы с точки зрения доходности этот дурацкий круиз оказался не таким уж и дурацким.

И от этих приятных мыслей Юлия постепенно развеселилась, отложила шитье, погасила свет и наконец-то привычно быстро нырнула в сон, не успев даже пожелать себе, чтобы хоть сегодня ничего не приснилось.

Ей все-таки что-то приснилось. Но не тот взрыв, и крик, и страх, и тоска, а что-то совсем другое. Что-то незнакомое и нестрашное, даже, кажется, веселое, но все равно что-то смутно тревожащее. Тревожащее, может быть, потому, что она совершенно не помнила сна, даже хотя бы кусочками, хотя бы намек на сюжет — просто ощущение новизны, неизвестности и неясной радости. Наяву похожее состояние она испытывала, когда ребенок, которого записали в безнадежные, начинал выплывать из этой безнадежности в нормальную жизнь. Может быть, ей Маша-младшая снилась? Интересно, сколько слов она уже говорит… Ну ничего, до встречи осталось не так уж много времени, скоро она сама все увидит, и услышит, и поцелует сопливый Машкин нос, и обнимет тощие плечики мамы Нины, и нарассказывает всем-всем-всем всяких глупостей.

Юлия шла на завтрак в замечательном расположении духа, в таком распрекрасном настроении, что даже ни разу не вспомнила вчерашнее происшествие, поэтому напряженный, тревожный, какой-то ожидающий взгляд Виктора стал для нее неожиданностью. Неприятной неожиданностью. Он что — теперь до самого конца зверем на нее смотреть будет? Ладно, наплевать. Конец не так уж и далек. И вообще, нечего нервничать из-за каких-то там взглядов чужого человека.

— Доброе утро, — как можно приветливее сказала Юлия, садясь на свое место. — А Катя и Алан почему опаздывают?

Виктор моргнул, открыл рот, чтобы что-то сказать, но опять закрыл, сидел, глядя на нее то ли нерешительно, то ли испытующе, тер ладонью затылок — волосы-то как у него отросли! — и молчал.

— Что-то случилось? — спросила Юлия исключительно ради поддержания вежливой беседы. И тут же чуть язык не прикусила — угораздило же такое ляпнуть! Он может подумать, что это провокация. — Я имею в виду Катю и Алана… То есть их отсутствие…

— Юлия… — Виктор отвел глаза, хмурясь, покусал губы и опять уставился на нее. — Послушай. Нам бы поговорить надо, как ты думаешь?