Сергей Матюшин - Место под облаком

Сел, утерся.

Надо же, какая ерунда… жалко. И вдруг с опустошающей мгновенной досадой понял, что проспал две ночи подряд, всю жизнь, все на свете проспал. Зато какой сон был чудесный, цветной и объемный, он же словно наяву ощущал ее тело, поцелуй (Василий потрогал губы) и запах волос… Посмотрел на часы, улыбнулся: девять вечера.

Виктор, раскинувшись, как дровосек, спал, похрапывая в два голоса, и в ноздре посвистывала какая-то сопелка.

Василий вышел, потоптался у сарая, и как-то оказался вблизи дома Петрова, да где же он еще мог оказаться?

У крыльца стоял велосипед, тусклый, даже слегка как бы пушистый от пыли. Свисая, на седле ворохнулся большой белый кот и, насупившись, следил красноватыми глазами за Василием.

— Кис, — сказал Василий и протянул руку.

— Мур-р? — раскатисто и картаво спросил альбинос и боднул ладонь, ласкаясь.

Из распахнутого окна терпко пахло жареными грибами, луком; слышалась музыка. Сразу захотелось жареных грибков с лучком и картошечкой. На подоконнике стояли консервные банки из-под тушенки и гороха, из них вульгарно торчали мясистые стебли кактуса. Две герани в щербатых кринках кустились по бокам.

— Ага! — возникла среди гераней растрепанная Ксения, словно таилась и ждала напугать. — Здрасьте! Как поспали, что приснилось? — подозрительно лукаво прищурилась она, и Василий смутился. — У, сони какие! А я накаталась… вот так! — сделала она знакомый жест большим пальцем. — У вас велик вот такой! — повторила. — А потом я еще пол вымыла, и крыльцо, и сени, и грибов нашла, пока в магазин ездила, одни рыжики, не верите? Одни-одни! Грибы жарю на примусе. Будете? Лук, сметана! Я и винца купила, батя велел угостить вас.

— А что еще? — глупо улыбнулся тихий со сна Василий и, как бы окончательно проснувшись, с форсом облокотился о подоконник. Но тут же, скромнея, стал чуть ли не по стойке «смирно».

— Семечек надо?

Исчезла, появилась, подняла кулачек, из него мимо нерасторопных ладоней Василия посыпались пунктиром семечки и, тюкая как жучки, запрыгали по доске завалинки. Надеясь поиграть и поживиться, белым клубком к ним метнулся кот.

— Васька у нас семечки ест! Так будете грибы?

— Буду, — сразу ответил Василий, — Немного. Нет, не буду, я сыт.

В окошке появился отец Ксении, он держал в руках газету. «ДУРТ», — прочел перевернутое название Василий.

— Заходите, Василий Павлович, рыжиками угостим, исключительного качества закуска. Только вот не пью, печень. Но ради гостей можно.

— Я тоже ни-ни, — сказал Василий. — Напряженный маршрут, форму надо держать.

— Вот пишут, — кивнул Петров в газету. — Где-то тут… а, вот. «Во второй половине дня на севере области грозы». А никаких осадков. Сохнет все. Ну, заходите.

— Нет, нет, спасибо, я тут.

— Чего — тут?

— В смысле не беспокойтесь. Ужинали только что.

— Заходите, заходите, видел я, что вы кушали. Такие вещи вообще нельзя есть.

— Вы знаете, — начал сразу говорить за столом Василий, поедая неописуемые рыжики, — я просто очень люблю природу. Вообще деревенскую жизнь. У меня, например, даже бабка жива до сих пор, девятый десяток, она в Осташкове живет, на озере Селигер. Знаете? И в поле работает.

— Знаю, — кивнул Петров. — Мы там недалеко турбазы строили.

— Я вот половину области уже объездил, — сказал Василий, косясь на Ксению. — Теперь с другом едем в заповедник. Я тоже рыбой занимаюсь. Нет, вы не представляете, едешь по лесу, тишина, заброшенные дороги, заброшенных деревень много стало. Если достопримечательность какая, ну там часовенка, церковка разрушенная, речка или мельница, взял остановился, смотри себе. Или вот на Рыбинском. Все мелководья можно на велосипедах объехать, там чайки и держатся.

— С рыбой там плохи дела, — вздохнул Петров. — Вся плотва с червием, белый червяк какой-то. Это ж хуже замора. И рыба есть, и жрать не станешь.

— Ой, фу! — скривила нижнюю губку Ксения. — Рыбина с глиствами, гадость какая, бэ-э!

— Да нет, нет, — горячился Василий, обращаясь уже только к Ксении. — Есть можно, только рыбы там мало. Оставили лес на дне водохранилища, а вот теперь, много лет спустя, он начал гнить, и весь кислород это гниение поглощает. Мертвая вода. Или еще: уже несколько десятилетий прошло, а проектный уровень так и не достигнут…

И — рассказывал, рассказывал про свои занятия, радуясь тому, что Ксения слушает внимательно и даже задает вопросы.

— Всех чаек не уничтожишь, — уверял лектор Василий. — Это необходимый элемент биоцикла. А уничтожишь, кто больную рыбу будет есть? Щук там мало, что-то не прижились. А почему? Проблема! Судака относительно много, но он крупную не ест. Представляете, какая сложная ситуация? Как расстроен весь биоценоз! Вот мы и решили поставить грандиозный эксперимент.