Франсин Проуз - Голубой ангел

– Меня это не удивляет, – говорит Магда. – Хотя мне она приносила нечто ужасное. Но видно было – человек она талантливый. Только вот хлопот с ней не оберешься.

– В каком это смысле?

– Ну… – говорит Магда, замявшись, – в ней будто… стержня нет.

– То есть?

– Она врет.

– Как это – врет? – У Свенсона перехватывает дыхание.

– По мелочам. Например, взяла у одного студента несколько книг: Рильке, Неруду, Стивенса, – а когда он попросил вернуть, сказала, что ничего у него не брала. Он пробрался к ней в комнату и нашел их на ее столе. Не так все было просто, потому что, по-моему, мальчик был в нее влюблен. Но факт остается фактом – книги были у нее.

– Книжки ворует – ну, это не самое страшное преступление. По мне, так пусть наши детки воруют книжки – значит, читать хотят. Да и дружок ее поступил не лучшим образом – тайком пробрался к ней в комнату. Кстати, это тот, с которым она сейчас встречается?

– Она разве с кем-нибудь встречается? Тогда мне казалось, что у нее никого нет. Короче, история некрасивая. Но в конце концов это ребят очень сплотило. По-моему, никто и словом не обмолвился.

У Свенсона в группе такого не бывает. Ничего, что, по Магдиному выражению, их бы сплотило.

– Не знаю, может, все дело было во мне, – продолжает Магда. – Анджела из тех студентов, с которыми у меня не получается наладить контакт. Я вот тебе минуту назад сказала, что у нее плохие стихи, но это не совсем так. Стихи по-своему сильные. Наверное, мне такие противопоказаны. Чересчур неистовые и непристойные.

– Неистовые и непристойные? Ого! И о чем шла речь?

– Это были, скажем так, драматические монологи. Или диалоги. Как бы запись разговоров девушек из «Секса по телефону» с клиентами.

И тут, естественно, приносят заказ. Впрочем, разговор явно захватил обоих и так просто не прервется, вполне можно сделать паузу, приняться за еду.

Магда отправляет в рот первый кусок.

– И еще одно… Героиня этих стихотворений называла себя «Анджелой-911».

– Господи боже мой! – изумляется Свенсон. – Что, теперь в Юстон принимают и девушек, работавших в «Сексе по телефону»?

– Работавших или работающих – кто знает? У меня возникло ощущение, что все это очень похоже на правду. И еще было что-то такое в том, как к ней относились ее сокурсники. Страх? Уважение? Не знаю. У меня правило: не спрашивать, не вмешиваться. Сразу видно, что мальчик пишет о смерти своей собаки, но если он не захочет…

– Отлично понимаю, – перебивает ее Свенсон. Он счастлив сменить тему и от эротических стихов Анджелы перейти к обсуждению работы семинаре. Они же для этого и встретились. Коллеги беседуют о делах. – Не спрашивай. Не вмешивайся. Чем меньше знаешь, тем лучше.

– Что касается этого – безусловно да. Но ведь она была первокурсницей. Я даже думала: может, надо об этом кого-нибудь известить? Хотела посоветоваться с Шерри.

– С Шерри? Ты ей что-нибудь сказала?

– Нет. Подумала, еще впишут Анджеле в карту какой-нибудь диагноз. И… стыдно признаться, но я не хотела в это ввязываться. Сам знаешь, как бывает. Говоришь себе: потерпи, семестр скоро закончится. И вообще, мне не надо было ничего узнавать специально. Анджела сама все сообщала. В ее стихах было много про отца этой девушки из «Секса по телефону», про то, как он ее изводил сексуальными домогательствами. Как-то раз, на консультации, Анджела дала понять, что это так на самом деле и было.

– Что она сказала?

– Не могу вспомнить. Я тогда просто обалдела. Впрочем, половина студентов заявляют, что они едва избежали инцеста.

– Мне они такого не рассказывают, – говорит Свенсон.

– Повезло тебе, – усмехается Магда. – Было в Анджеле нечто такое… В общем, я в это поверила.

– Почему? – спрашивает Свенсон осторожно.

– Сама не знаю. Не в одной Анджеле дело. Все их поколение… Мне порой кажется, они считают, что секс – это нечто постыдное. Они будто в глубине души уверены, что если ты думаешь о сексе или испытываешь желание, – значит, ты страшный человек.

– Исключение они делают для зоофилии, – говорит Свенсон. – Господи! Несчастные дети! – Он умолкает, пораженный тем, что ведет такие разговоры с Магдой.

Оба они приложили немало усилий, чтобы подавить собственные сексуальные порывы. Может, Анджела не без оснований сказала, что с Магдой не все в порядке. Одно ясно наверняка: Магда не читала роман Анджелы. И все же Свенсон с облегчением думает, что Магда, возможно, права – и насчет Анджелы, и насчет всего ее поколения.