Кейт Мортон - Далекие часы

— Ты не слушаешь.

Я отвела взгляд от окна и моргнула: папа укоризненно наблюдал за мной поверх очков для чтения.

— Я изложил весьма разумную теорию, Эди, а ты пропустила мимо ушей.

— Нет, неправда. Рвы, дети… — Я вздрогнула и попыталась еще раз. — Лодки?

Он с негодованием фыркнул.

— Ты ничуть не лучше своей матери. В последние дни вы обе витаете в облаках.

— Я не знаю, о чем ты говорил, папа. Извини. — Я оперлась локтями о колени и приготовилась слушать. — Теперь я вся внимание. Поведай мне свою теорию.

Его недовольство не шло ни в какое сравнение с энтузиазмом, и он незамедлительно приступил к изложению:

— Один отчет вызвал мое любопытство. Нераскрытый случай похищения маленького мальчика из его спальни в особняке недалеко от Майлдерхерста. Окно было широко распахнуто, хотя няня клялась, что проверяла его, когда дети отправились спать; на земле остались отметины, похожие на вмятины от приставной лестницы. Дело было в тысяча восемьсот семьдесят втором году, то есть Раймонду было шесть лет. Достаточно много, чтобы событие врезалось в память, как, по-твоему?

Вполне возможно. Отнюдь не исключено.

— Определенно, папа. Звучит очень похоже на правду.

— Самое главное, что тело мальчика после долгих поисков нашли… — Отец усмехнулся, гордясь собой и нагнетая напряжение. — На дне заиленного озера поместья. — Он заглянул мне в глаза, и его улыбка дрогнула. — В чем дело? Почему у тебя такое лицо?

— Я… потому что это ужасно. Несчастный мальчик. Несчастные родители.

— Ну да, конечно, но это случилось сотню лет назад, и все они давно умерли; я о том и твержу. Маленький мальчик из соседнего замка, должно быть, пришел в ужас, подслушав, как это происшествие обсуждают родители.

Я вспомнила запоры на окне детской; Перси Блайт обмолвилась, что у Раймонда был пунктик на вопросах безопасности из-за какого-то случая в детстве. Кажется, папа попал в самую точку.

— Охотно верю.

Он нахмурился.

— Но я все равно не понимаю, как это связано со рвом в Майлдерхерсте. И как испачканное илом тело мальчика превратилось в мужчину, живущего на дне илистого рва. И почему описание выходящего из рва мужчины такое яркое…

В дверь тихо постучали. Мы оба подняли глаза и увидели маму.

— Я не хотела мешать. Просто пришла спросить, допил ли ты чай.

— Спасибо, дорогая.

Отец протянул чашку, и она помедлила, прежде чем забрать ее.

— Вы здесь так заняты.

Мама изобразила повышенный интерес к капельке чая на внешней стороне чашки. Вытерла ее пальцем, старательно не глядя в мою сторону.

— Мы разрабатываем нашу теорию.

Папа подмигнул мне, к счастью не подозревая, что холодный фронт разделил его комнату надвое.

— Значит, вы не скоро закончите. Пойду спать. День выдался нелегким. — Мама поцеловала папу в щеку и кивнула в мою сторону, по-прежнему отводя глаза. — Спокойной ночи, Эди.

— Спокойной ночи, мама.

О боже, какими натянутыми были наши отношения! Я не стала смотреть вслед матери, резко погрузившись в распечатку на коленях. Это были скрепленные степлером страницы со сведениями, которые мисс Йетс раскопала об институте Пембрук-Фарм. Я пролистала вступление, в котором приводилась история группы: в 1907 году ее основал некий Оливер Сайкс. Имя показалось мне знакомым, я напрягла память и сообразила, что это тот самый архитектор, который построил круглый пруд в Майлдерхерсте. Логично; если Раймонд Блайт собирался оставить деньги группе борцов за охрану природы, у него имелись основания ими восхищаться. Следовательно, он привлек тех же самых людей к работе над своим драгоценным поместьем… Дверь маминой спальни захлопнулась, и я вздохнула с некоторым облегчением. Я отложила бумаги и ради папы постаралась вести себя непринужденно.

— Знаешь, папа… — Горло словно натерли песком. — Мне кажется, ты напал на след; я имею в виду ту историю с озером и маленьким мальчиком.

— Послушай, Эди…

— И я совершенно уверена, что это могло послужить источником вдохновения для романа.

Он закатил глаза.

— Да забудь о книге. Обрати внимание на маму.

— На маму?

Папа указал на закрытую дверь.

— Она несчастна, и мне это не нравится.

— Тебе кажется.

— Я же не сумасшедший. Она неделями бродит по дому как тень, а сегодня пожаловалась, что нашла в твоей комнате страницы с объявлениями о сдаче жилья, и разрыдалась.

Мама была в моей комнате?

— Она плакала?

— Она всегда очень глубоко переживает. У нее душа нараспашку. В этом отношении вы удивительно похожи.