Кейт Мортон - Далекие часы

Юнипер отстранилась.

— Что такое? Что с тобой?

— Просто немножко боюсь высоты, вот и все.

— Но… ты и словом не обмолвилась!

Мередит пожала плечами, уставившись на свои босые ноги.

— Я много чего боюсь.

— Правда?

Она кивнула.

— Ну… наверное, это совершенно нормально.

Девочка резко повернула голову.

— А ты чего-нибудь боишься?

— Конечно. А кто не боится?

— Чего же?

Опустив голову, Юнипер жадно затянулась сигаретой.

— Не знаю.

— Не призраков и разных ужасов в замке?

— Нет.

— Не высоты?

— Нет.

— Утонуть?

— Нет.

— Навсегда остаться одной, не узнать любви?

— Нет.

— Делать то, что ненавидишь, до конца жизни?

Юнипер скорчила гримасу.

— Фу… нет.

Мередит сокрушенно вздохнула, и она не выдержала.

— Есть кое-что.

Ее сердце забилось сильнее, хотя она не собиралась изливать на Мередит свой самый главный и мрачный страх. Юнипер обладала весьма скромным опытом дружбы, но не сомневалась, что неразумно сообщать своей новой и драгоценной подруге, что боишься собственной предрасположенности к лютой жестокости. Вместо этого она затянулась сигаретой и вспомнила дикий приступ ярости, угрожавшей разорвать ее изнутри. То, как она бросилась к нему, схватила, не размышляя, лопату и…

…проснулась в постели, в своей постели. Саффи лежала рядом, Перси стояла у окна.

Саффи улыбалась, но было мгновение, прежде чем она увидела, что Юнипер проснулась, когда ее лицо говорило совсем о другом. Страдальческое выражение, поджатые губы, наморщенный лоб изобличали лживость ее дальнейшего щебета о том, будто все в порядке. Будто ничего дурного не произошло. Ну конечно, ничего дурного, дорогая! Просто ты ненадолго выпала из реальности, как случалось уже много раз.

Из любви к ней они сохранили это в тайне и берегли ее до сих пор. Поначалу она верила им, робко, с надеждой; ну конечно, она верила им. С какой стати им лгать? Она уже много раз выпадала из реальности. Почему на этот раз все должно быть иначе?

И все же иначе. Юнипер выяснила, что именно они скрывают. Они до сих пор не подозревали, что она в курсе. В конце концов, ей просто повезло. Миссис Симпсон пришла с визитом к папе, а Юнипер гуляла вдоль ручья у моста. Женщина оперлась на перила и наставила на нее дрожащий палец с воплем:

— Ты!

Юнипер даже не догадывалась, о чем речь.

— Ты — дикая тварь. Опасная для людей. Тебя надо запереть за то, что ты сделала.

Юнипер ничего не понимала, не представляла, что имеет в виду эта женщина.

— Моему мальчику наложили тридцать швов. Тридцать! Ты дикий зверь.

Зверь.

В голове что-то щелкнуло. Услышав слово «зверь», Юнипер вздрогнула, и воспоминание вернулось. Обрывки воспоминания, потрепанные по краям. Зверь… Эмерсон… плакал от боли.

Но как она ни старалась, как ни пыталась сосредоточиться, остальное отказывалось проясниться. Пряталось в темном шкафу ее сознания. Жалкий, неполноценный мозг! Как она его презирала. Она бы с легкостью отказалась от всего остального: сочинительства, головокружительной волны вдохновения, радости запечатления абстрактной мысли на бумаге. Она бы даже отказалась от гостей, лишь бы больше не терять намять. Она приставала к сестрам, даже умоляла, но из них ничего не удавалось вытянуть, и в конце концов Юнипер отправилась к отцу. В своей башне он рассказал ей остальное — что Билли Симпсон сделал с бедным хворым Эмерсоном, милым старым псом, который всего лишь хотел провести свои последние денечки под залитым солнцем рододендроном… и что Юнипер сделала с Билли Симпсоном. А после он добавил, что ей не о чем волноваться. Это не ее вина.

— Тот парень — хулиган. Он получил по заслугам. — Отец улыбнулся, но в глазах его таился испуг. — Для таких людей, как ты, Юнипер, не годятся обычные правила. Для таких людей, как мы.

— И что же это? — настаивала Мередит. — Чего ты боишься?

— Я боюсь, — Юнипер разглядывала темную границу Кардаркерского леса, — стать такой же, как мой отец.

— Какой такой?

Это было невозможно объяснить, не отяготив Мерри сведениями, которые не предназначались для ее ушей. Страх, который стягивал сердце Юнипер резиновым жгутом; ужасное подозрение, что она окончит свои дни сумасшедшей старухой, будет рыскать по коридорам замка, тонуть в море бумаг и прятаться от созданий собственного пера. Она притворно небрежно пожала плечами.

— Да ничего особенного. Что я никогда не уеду отсюда.

— А почему ты хочешь уехать?